Пиранья

Самые обыкновенные дома, тем не менее, были все до одного чуточку иными, случайной экзотикой, меж ними запросто росли, как березы или вовсе уж прозаическая лебеда, неизвестные деревья и кустарники, чьих названий Мазур не знал. Но все равно, он вновь чувствовал себя своим человеком в Латинской Америке — психологический тренинг, гораздо полезнее ощущать себя обычным прохожим, чем загнанным беглецом. Даже то, что впереди, если разобраться, лежала полнейшая неизвестность, не должно беспокоить, потому что у всякой медали есть две стороны, неизвестность означает еще и новые надежды…

Хотя он не расслаблялся, конечно, был начеку.

Проезжая часть слева, а потому сумку он нес на правом плече, прижимая ее локтем. Знал уже, что у местного жулья есть вредная привычка охотиться на прохожих с мотоциклов — проносятся в миллиметре от тротуара, пассажир молниеносно сдергивает сумку с плеча раззявы, и догоняй их потом на своих двоих… Бесценная для Мазура и тех, кто его сюда послал, куртка при таком раскладе либо упокоится в мусорном баке, либо будет продана за гроши какому-нибудь обслуживающему бедняков старьевщику. А дома потом жизни не станет. Хуже любого провала: позора не оберешься на всю оставшуюся жизнь, ну как же, тот самый Кирюша Мазур, у которого южноамериканские дешевые жиганы средь бела дня сперли драгоценные микросхемы, понятия не имея, что встали однажды поперек дороги спецслужбам великого и могучего Советского Союза… Право слово, лучше уж погибнуть идиотской смертью храбрых в бою с батальоном здешней национальной гвардии, в тщетных попытках поразить швейцарским перочинным ножом бронетранспортер…

Увы, для мало-мальски приличного боя у него не имелось при себе ничего подходящего, кроме помянутого ножа.

Кольт пришлось выкинуть в мусорный ящик за квартал от дома: чересчур уж жутким пижонством было бы странствовать, держа в кармане пушку, из которой убиты до смерти аж три сотрудника местной беспеки, причем один из них — в офицерском звании. Здешняя полиция пребывает отнюдь не в каменном веке, и о баллистической экспертизе некоторое представление имеет. По-хорошему, следовало бы и от документов избавиться: коварный капитан, черти ему в аду кореша, мог и оставить в надежном месте конвертик с записочкой с фамилией некоего австралийца — мол, ежели не вернусь с боевого задания, коммунистом меня, так и быть, считать не обязательно, но вот винить в моей безвременной кончине следует австралийского паршивца с трудной фамилией, и никого другого. Мог у капитана оказаться и посвященный сообщник — да те же наблюдавшие издали за чакрой родственники, бьющие сейчас во все колокола. Все возможно. Но избавляться от бумаг, не имея взамен никаких других — еще рискованнее. Авось обойдется.