Пиранья

 — Вы, по-моему, намеревались устроиться на атлантические линии?

— Меня больше устроили бы тихоокеанские, за исключением танкеров…

— Понятно, понятно, — сказал незнакомец столь равнодушно, что Мазуру стало чуточку обидно. — Ну да, разумеется… Где вы сейчас?

— В Вальенилье.

— И куда намереваетесь ехать?

— Я думал, в Чакон…

Собеседник немого помолчал, потом отозвался:

— В принципе, правильное решение. Когда вы сможете там быть?

— Знать бы точно…

— Проблемы?

— Никаких, кроме неизвестности.

— Понятно, понятно… Что же вам посоветовать? Ага… В Чаконе постарайтесь, не медля, воспользоваться первой же возможностью.

— Куда уж яснее, — сказал Мазур.

— Значит, у вас все нормально?

Мазур смотрел в зал. Там беззаботно порхали беспутные официанточки, кабальеро в белом вели чинные беседы. Мальчишка в форме посыльного из их отеля опрометью пересек зал и что-то говорил дону Мигелю. Заветная сумка стояла в углу кабинки, возле Мазурова свежевычещеного штиблета."

"— Все, — сказал Мазур.

— Вот и прекрасно. Желаю удачи, — и незнакомец добавил чуточку сварливо: — Постарайтесь не задерживаться, через недельку, максимум через десять дней придет подходящее судно… До свидания.

— До свиданья, — сказал Мазур и аккуратно повесил трубку.

На душе полегчало. Фанфары, конечно, не звучали, и победные трубы не надрывали медь — но это уже прорыв, господа мои, это прорыв! Там знают, что с ним все в порядке, что он на свободе и при добыче — а сам он по приезде в Чакон имеет право позвонить по первому телефону из впечатанного в память списка… Это уже кое-что…

Он подхватил сумку и вышел, аккуратно притворив за собой стеклянную дверь.

— Джонни! — окликнул дон Мигель, делая недвусмысленный знак подойти. — Позвольте вас на минутку?

Мазур подошел к стойке.

Необъятный усач понизил голос:

— Только что прибегал мальчишка из отеля. Ваша дама вас срочно требует… — дон Мигель усмехнулся, еще более тихо проговорил: — Джонни, вам следует быть более непроницаемым. Вы еще молодой человек, а я кое-что повидал в жизни. Как моряк моряку хочу посоветовать: не следует вести себя столь неосторожно.

Мазур, старательно игравший роль ветреника и повесы, беззаботно ухмыльнулся:

— Дорогой мой дон Мигель, в данном случае опасности я не вижу. Тот, о ком вы говорите, все время проводит в номере наедине с сеньоритой бутылочкой…

Усач шумно вздохнул:

— Джонни, вы только не сердитесь за вторжение в вашу частную жизнь… Поймите, я чисто по-дружески, как моряк моряка, хочу вас предостеречь от излишней самоуверенности.