Пиранья

 — Бобби, опусти эту штуку, и поговорим спокойно…

Строительный магнат, стоявший, как врытый столб, с оружием в совершенно не дрожавшей руке, криво усмехнулся:

— Черт тебя побери, Джонни, я что, похож на беспокойного? Зря ты это, я совершенно спокоен… Ты уж, пожалуйста, стой, где стоишь. Стреляю я неплохо, знаешь ли. Правда, практиковался исключительно в тире, но, будь уверен, не промахнусь…

— Бобби…"

"— Мать твою так, не надо этого тона! Не смей говорить со мной, как с недоумком, понял? Парень, я поумнее вас обоих, вместе взятых, и если до тебя еще не дошло… — он оскалился в злой улыбке.

 — Ну что, Джонни, она была хороша? А? Она тебе все позволяла, шлюха чертова? А может, вы не только трахались, но и… — у него был вид человека, осененного гениальной идеей. — Бог ты мой… Джонни, а она, часом, не уговаривала тебя меня шлепнуть? Я бы не удивился такому повороту… Ну, скажи, если так, я не обижусь. Сейчас мы можем поболтать предельно откровенно… Так как, Джонни? Вот смеху-то, если…

Чем дальше Мазур на него смотрел, слушал его, тем тревожнее становилось на душе. Видывал он в родном отечестве и запойных, и похмельных, и словивших «белочку».

Бобби на них решительно не походил. Он вообще не походил на человека, пропустившего хотя бы глоток спиртного в течение последней пары дней. Тяжелый запах алкоголя, конечно же, шибал в нос, и внешний вид был соответствующий, но тем не менее…

«Бог ты мой! — подумал он смятенно, ругая себя последними словами. — Ну почему ты решил, идиот, что это игра в одни ворота?»

Бобби, держа его на прицеле, трескуче расхохотался:

— Что это у тебя с лицом, Джонни? Как будто кусанул от лимона добрую половину… Неужели соображать начал, австралийское бревно? Извини, поздновато!

Его глаза были трезвыми и холодными, палец на спусковом крючке лежал уверенно, рука не дрожала.

Мазур прекрасно понимал, что надолго эта забава не затянется. Быть может, счет шел на секунды.

— Ты всех перехитрил, да, Бобби? — спросил он, ощущая себя, как всегда в момент смертельной опасности, прямо-таки невесомым, собранным, превратившимся в боевую машину.

— А что, не похоже? — Бобби чуть приподнял револьвер. — Извини, Джонни. Честное слово, я вовсе не сержусь за то, что ты трахал эту шлюху.

Не ты первый… хотя, несомненно, последний. В общем, ничего личного. Ты просто оказался не в том месте и не в то время, так что не взыщи…

Эта тирада чрезвычайно напомнила Мазуру сцену из какого-то голливудского боевика — откуда, быть может и позаимствована. В конце концов, Бобби не каждый день убивал людей, и в поисках образца для подражания вполне мог обратиться к Голливуду…

— Минутку, Бобби, — торопливо сказал Мазур, видя, что палец вот-вот потянет спуск. — Ты все прекрасно придумал, не спорю.