Пиранья

Да, отец купил суденышко для ловли креветок — но оно как числилось по бумагам его собственностью, так ею и остается. Да, я на свои деньги заказала два акваланга…

— Почему два?

— Потому что хотела идти на пару с Роблесом…

— И он тебя не отговаривал? Если нет — то никакой это не специалист и жалеть о нем незачем…

— Отговаривал, — сказала Кристина. — В тех же выражениях, что и ты… Не отвлекайся. Так вот, акваланги тоже остаются нашей собственностью. Где же тут выманивание денег? Ах да, мы еще сняли немцу квартирку в пригороде, заплатили за месяц вперед… Но это такие смешные деньги, что всерьез о них говорить… Где ты тут усматриваешь его корысть?

Мазур сказал упрямо:

— Ну, в конце концов… Негде ему было жить и не на что, вот и придумал всю эту историю, чтобы потрясти доверчивых простаков.

Люди и не такое плетут ради тарелки супа или стаканчика виски за чужой счет…

— Ты уже попросту упрямишься, по лицу видно…

— Черт его знает… — сказал Мазур. — В конце-то концов, бывают и настоящие клады… Значит, он в Чаконе? Ты меня с ним сведешь? Посмотрю, что за немец…

— Конечно.

— Значит, есть человек, который знает место… Есть кораблик, акваланги… Кто на корабле?

— Старый знакомый отца, бывший военный моряк.

И двое матросов, люди вроде бы надежные.

— Все люди надежные, пока перед глазами бриллианты не засияли… — сказал Мазур с философской грустью. — И Роблес… был.

— Ты знаешь, я начинаю подозревать, что дон Хайме его просто… Дон Хайме, как и мы, крайне стеснен в средствах, откуда бы он взял достаточно, чтобы…"

"— А ведь он и мне пытался деньги предлагать, — вспомнил Мазур. — Да ведь он мог взять в долю кого-то еще, как ты — меня только что… Значит, плюс ко всему — еще и дон Хайме на хвосте, а может, не только он…

— Место знает только немец.

А о немце, смею думать, не знает никто. Суденышко в море проследить труднее, чем прохожего на улице, верно?

— Это точно, — кивнул Мазур. — Как моряк свидетельствую. Ладно, это будущие сложности. У нас есть другая сложность, гораздо более актуальная. Нужно исхитриться и добраться до Чакона целыми и невредимыми. Что-то мне врожденный оптимизм и вера в людей подсказывают, что дон Хайме здорово осерчал и не намерен более заниматься стрельбой поверх голов.

И это не только меня касается. Очень похоже, его пылкие чувства к тебе остались в прошлом…

Судя по озабоченному лицу Кристины, она и сама об этом подумала. Мазур деловито спросил:

— В доме, часом, не найдется лишнего карабина или чего-то похожего?

— Сколько угодно, у нас все мужчины любили оружие…

Глава третья

Акростих — слово поэтическое

Как человек, уже вполне обжившийся в Латинской Америке, Мазур без труда определил, что заведение напротив магазина, в котором скрылась Кристина — не что иное, как кафе.