Сводные

Как делаются пельмени, стадии и очередность его волновали меньше всего.

Но пусть он и не замечает готовку, которая прервал своим появлением, ароматы никуда не делись. Уютный запах черного перца, паприки и мускатного ореха, лука и свежего мяса. И контрольный, такой домашний, — свежего теста. Может, поэтому я убиваю столько времени на то, чтобы отшлифовать рецепт. Просто снова сублимирую, как сказал бы Марк Бестужев. И был бы прав.

Платон тоже чувствует то, что делает дом домом. Даже делает глубокий вдох, и я вижу, как опускаются его плечи. Напряжение, с которым он пришел, вдруг куда-то исчезает. Он трет пальцами переносицу, словно позабыв все слова, которые собирался или должен был передать мне, по поручению матери. «Ты же мужчина, вот ты с ним и разберись», вполне могла она сказать Платону.

Она сильно рискует. Платон мне никто, но он слишком правильный отец. Пусть и только для собственного ребенка.

Я того же возраста, что и Юля, Платон легко мог быть и моим отцом, вот только я уверен, что он бы никуда не сбежал. Ведь он действительно не сбежал, когда остался с младенцем на руках.

— Почему все так сложно, Кость… — выдыхает Платон, как раз под свист чайника.

И я вдруг вижу его настоящего.

Передо мной уставший, издерганный мужчина, который всеми правдами тоже пытается быть счастливым, но почему-то не получается. Пельмени, о которых он и не подозревает, сработали триггером. Вернули его туда, на дачу под Питером, где он мог быть самим собой.

А ко мне он просто сбежал. Никто его не посылал."

"Он сбежал из дома, даже без поручения матери. Просто больше идти ему некуда. В обычный день он бы наверное поехал к Иде Марковне на дачу, но сейчас, во-первых, его не выпустят из города, а во-вторых, Юлина бабушка не отступится. Именно об этом она Платона и предупреждала. Без любви жить с другим человеком — это как варить пельмени без начинки. Попробовать можно, но ощущение абсурда никуда не денется.

— Рад, что ты взялся за ум, — глотнув горячего чая, все-таки говорит Платон. — Не думай, что мы забыли про тебя. Твоя мать очень переживает каждый день. А я даже пару раз звонил Марку Бестужеву. Он вроде доволен твоей работой.

Отделываюсь кивком. Не знаю, как реагировать на похвалу. Переходите уже к дегтю, хватит с меня меда.

— Это все карантин, конечно, сказывается… Работа из дома. Довели уже до ручки все презентации, видео-конференции, сбои в подключении. Нервы сдают.

Допустим, я поверил.

— Еще очень тяжело, что вас с Юлей дома нет. Преподаватели в Академии вцепились в нее когтями, только дай им волю, они бы ее сутками у станка держали. Но хватит с меня, со следующей недели Юля вернется домой.

Делаю глоток обжигающе горячего чая. Помогает, чтобы не ляпнуть ничего лишнего.