Сводные

Разве мой вопрос прозвучал настолько серьезно?

Понятия не имею, как поддержать такую тему. Я вообще не знаю, каково это, когда твой отец готов на все ради тебя. Поэтому произношу единственное, что приходит в голову:

— Юле повезло с отцом.

— Время покажет, — отзывается Платон. — Идем? Ты закончил?

Мы спускаемся на подвальный уровень жилого комплекса, где располагается бассейн и тренажерный зал. Но у дверей не протолкнуться от возмущенных жильцов, за стеклами темно, а сами выходные двери — заперты.

— Опечатано! — вопит женщина и колотит кулаками по двери. — Да что это такое! Это же наше здоровье! Откройте!

— Что случилось? — спрашивает Платон.

Мой взгляд скользит по приклеенной к обратной стороне двери бумаге. Выхватываю слова «нарушение условий карантина», «решением роспотребнадзора», «немедленно закрыть».

— Кто-то пожаловался, — весомо произносит бодрая бабушка с ковриком йоги под мышкой. — Точно вам говорю. Такое всегда происходит, если кто-то доносит. Иначе их бы не закрыли.

— Ну и что нам теперь делать? — вздыхает фигуристая блондинка в коротких шортах телесного цвета. — В парк идти заниматься по уши в сугробах?

Ткань такая тонкая, что я вижу куда больше интимных деталей ее тела, чем мне хотелось бы. И в парке в такой одежде она бы не продержалась и минуту. Кажется, шорты на ней называются велосипедки, однако велосипеда рядом нет.

С интересом слежу за реакцией Платона. Он тоже замечает блондинку и скользит по девице задумчивым взглядом — так в ресторане просматривают меню целиком, чтобы потом вчитаться в те позиции, что заинтересовали.

Но после Платон переводит взгляд на меня.

— Пошли, Костя. Бассейн отменяется.

Его голос твердый и холодный, как бетонный пол в сыром подвале. Это явно не похоже на возбуждение или интерес другой женщиной. К кому же мама ревнует, если сейчас он мог себя не сдерживать, но все равно ничего не сделал запретного?

Мысль о матери пронзает легкие тонкой иглой.

— Думаете, это она пожаловалась? — выдыхаю уже в лифте, который уносит нас обратно на двадцать первый этаж. — Ей ведь не нравилось, что бассейн работает…

На ум сразу приходит та стычка с моей мамой, произошедшая несколько дней назад. Ей не понравилось, что Платон пялится на соседок. И вот результат. Один звонок — и раздетые блондинки обезврежены.

Платон только передергивает плечами, глядя перед собой.

— Какая теперь разница.

У входа в квартиру мы натыкаемся на женщину в защитной маске с большим чемоданом и рюкзаком за спиной. Мама как раз открывает ей дверь, а при виде нас она выглядит искренне удивленной:

— Так быстро вернулись? Забыли что-то?

— Бассейн закрыт.

— Так ведь карантин, конечно! — бесцеремонно вставляет женщина в маске, заходя следом за нами в квартиру.