Тайный сыск царя Гороха

Отдохни, Никитушка, послушай меня… А я пока тебе китель твой пострадавший залатаю. Не след участковому милиционеру с оторванным рукавом задержание производить…

Я не стал спорить и через несколько минут спал сном праведника. Время летело незаметно… Проснулся я сам, как по будильнику. Зашитый китель лежал рядом на лавке, бабка так умело справилась с неразрешимой для меня задачей, что даже швов не было видно. Сама чинила или наколдовала чего, не берусь судить. Я выглянул в сени. Митяй спал, свернувшись калачиком, его лицо было по-детски наивным и простодушным, он улыбался во сне.

Не хочу его будить. На арест Тюри мы с Ягой отправимся сами. За дверью послышались голоса, я вздохнул и вышел на крыльцо. Баба Яга принимала под свое командование полусотню стрельцов. Все правильно, больше нам и не надо. Пришлось вернуться за кителем, пора…

– Здравия желаем, сыскной воевода! – поклонился старший стрелец. – По приказу государеву мы в подчинении твоем полном. Что делать велишь?

– Выдвигаемся строем к дому покойного казначея Тюри. Все прочие указания – по прибытии на место…"

"Отряд безоговорочно развернулся и потопал вдоль по улице.

Мы с Ягой пристроились чуть сбоку, бабка, на что уж старая и хромая, а не отставала ни на шаг. Шли молча. Я понимал, что, возможно, веду людей на смерть… Если Тюря действительно скрывается у себя в тереме, то выкурить его оттуда будет не проще, чем выволочь медведя из берлоги. Ему есть что терять, он себе на шею столько статей понавесил, что еще и «сопротивление при аресте» уже ничего не изменит. Вышка ему и без того обеспечена. Я не кровожаден по натуре, даже совсем наоборот, но то, что сделал этот человек, наполнило меня такой яростью… Он – вор! Ладно, воровал бы понемногу, набивал бы свой карман, заботился о семье – это еще как-то можно понять. Но возглавить заговор с целью уничтожения целого города?! Я читал, я знаю, что делали дикие кочевые племена с мирным населением… Сколько крови, боли, слез намеревался продать этот алчный мерзавец беззаконным шамаханам – убивающим, насилующим, грабящим, поедающим человеческое мясо – тварям! Если суд приговорит его к расстрелу, я тоже попрошу себе ружье.

На воротах тюринского терема нас встретил большущий замок.

Лично меня такой удар просто сразил, но более опытные стрельцы барабанили в ворота до тех пор, пока во двор не вышел заспанный конюх, тот самый, что обнаружил тело «хозяина» висящим в петле. Старик яростно чесался, словно весь был покусан клопами или месяц не ходил в баню.

– Чего надо-то? Нету никого…

– Милиция, – пояснил я, отодвигая стрельцов в сторону. – Мне необходимо поговорить с женой вашего хозяина.

– Так ведь нет их, – удивился конюх, – еще вчерась поутру съехали.