Таня Гроттер и посох Волхвов

Но вообще-то удовольствие было гораздо ниже среднего, – неохотно призналась Таня.

Если Шито-Крыто такая любопытная, пусть читает энциклопедию. Тане же не хотелось, рассказывая, вновь переживать в памяти ту страшную минуту, когда ее ослепила боль и голова точно превратилась в жаровню с углями.

– Ну и дела! – сказала Склепова, успевшая уже наведаться в коридор. – Дэв смерти просто-напросто улепетнул от Гроттерши! Должно быть, она его просто-напросто достала. И я еще живу с этой особой в одной комнате! Бедная, несчастная маленькая Гробынюшка!

К Тане осторожно приблизился Шурасик.

"– Надо же… Это действительно ты, а то, знаешь ли, бывают очень правдоподобные призраки. Просто до невероятия правдоподобные. Между прочим, недавно я читал забавную книжечку. Там, э-э, упоминалось имя одной волшебницы, которая тоже не боялась дэва… Разумеется, я имею в виду Ту-Кого-Нет… – задумчиво произнес он.

– НЕТ! – крикнула Таня. – НЕТ! Я НЕ ОНА!

У Тани закружилась голова. Ее захлестнули ужас и негодование. В ушах у нее вновь зазвучал забытый наждачный смех.

Ты – это я! Я – это ты! Признай это! Мне нужно только твое тело. Впусти меня! Иначе я не смогу воплотиться!

– НЕТ! Я НЕ ЧУМА! Уходи прочь! Уходи! – еще раз крикнула Таня.

Неожиданный и необъяснимый порыв ветра пронесся по залу. Пламя в камине дрогнуло. Наваждение исчезло. Таня провела рукой по лицу, точно снимая налипшую паутину. Темные смотрели на нее как на прокаженную.

Таня села на корточки и обхватила голову руками.

– О, разумеется, ты не она. Чумиха гораздо симпатичнее… Бедный неопытный Гурочка! Только он может так жестоко обманываться! – присаживаясь рядом на корточки, с притворным сочувствием заметила Гробыня.

Таня молчала. Склепова приняла ее молчание за слабость и стала развивать успех.

– Не трогайте Гроттершу! Гроттерша у нас особый фрукт… То она хорошенькая, а то всему Тибидохсу за пять минут так нагадит, что за год не расхлебаешься! А при этом еще беленькой хочет быть, я вас умоляю! – вкрадчиво сказала она.

Это был уже явный перебор. Но Гробыня любила позволять себе явные переборы. В другой момент Таня, возможно бы, стерпела, но не теперь.

– Искрис фронтис! – крикнула она и, не помня себя, вскинула перстень.

В глазах у Склеповой мелькнул ужас.

В последний миг Таня спохватилась, что делает что-то не то. Но перстень прадедушки Феофила уже раскалялся. Поняв, что отменить искру уже не удастся, Таня поспешно перевела кольцо на тяжелый дубовый стол, который темные использовали для спиритических сеансов.