Таня Гроттер и посох Волхвов

 – Ну, Ягун! Скажешь тоже! У него здесь бабуся!.. Ты еще Поклепа вспомни! Он тоже темным был, а потом вдруг светлым заделался! Хотел бы я знать, с какой радости? От таких светлых магов, как он, у меня мурашки по коже бегают… – пробурчал немного погодя Пень, не отрываясь от своего занятия.

Шурасик, сидевший у огня, так что в стеклах очков у него прыгали отблески пламени, снял очки и устало заморгал. Зрение у него с каждым месяцем ухудшалось, сползая все глубже в «минус», и даже Ягге ничего не могла с этим поделать. «Могу я тебе, конечно, касатик, твои очи на соколиные поменять, да только у сокола-то глаз особый… Будешь ты, касатик, всюду одну добычу видеть, а буквочки тебе твои совсем нипочем станут.

В тетрадки-то и заглядывать перестанешь, не до того будет. Еще Древнир говорил: «Чьими глазами ты на мир смотришь, то ты и есть!» – вещала она.

– Я слышал, Поклеп был хорошим темным магом… Одним из лучших. Использовал не только темную магию, но и магию вуду и вообще чуть ли не на крови гадал. Был, короче, хмырь покруче нашего Клоппа… Не плюйся, Клоппик, я о другом дяде говорю! – сказал Шурасик, морщась.

"

"Малютка Клоппик радостно захихикал, отбегая от камина. Он рос медленнее, чем ожидал Сарданапал, и, хотя официально еще не был зачислен ни на одно отделение, уже загодя охотнее тусовался среди темных. Так что ни у кого особенно не вызывало сомнений, где ему предстоит учиться, когда придет время.

– Ну а потом с Поклепом что-то произошло… Что-то очень страшное… Говорят, у него было какое-то видение или, может, вещий сон. Несколько дней он даже разговаривать не мог, только дрожал и от всех шарахался, а потом переметнулся к беленьким. И Сарданапал его взял.

Не потому, что Поклеп вдруг стал светлым, а потому, что темным ему ну никак нельзя было оставаться после этого… Я так думаю, что он перешагнул грань. Заглянул туда, куда ну никак заглядывать нельзя! И, испугавшись, изменил свою жизнь, – поучительно закончил Шурасик.

Темные – да и Таня тоже – выслушали Шурасика с интересом. Один только Гуня Гломов некоторое время озадаченно крутил головой, пытаясь переварить услышанное, а потом произнес:

– Шур, а Шур! Зазнался, умник? А в лобешник?!

Это была обычная гломовская реакция на все, что не вписывалось в его понимание и вообще было глубже чайной ложки.

Внезапно что-то коснулось Таниной голени. Она наклонилась и увидела большую крысу с голым розовым хвостом, выскочившую из щели между камней. Некоторое время Таня и крыса смотрели друг на друга примерно с одинаковым удивлением. Должно быть, Таня для крысы тоже была не самой приятной неожиданностью. Таня негромко вскрикнула. Крыса опомнилась и неохотно протиснулась в щель. Последним внутрь шмыгнул длинный голый хвост. Он дрогнул и исчез.