Таня Гроттер и посох Волхвов

– Ну дела, мамочка моя бабуся! Ванька, бери с той стороны… И-раз! Навались! – засуетился Ягун, бегая вокруг колоды и делая все возможное, чтобы «навалился» как раз Ванька. Сам же Ягун предпочитал остаться диспетчером-распорядителем.

Внезапно из-под колоды донеслось утробное урчание. Ванька и Ягун отскочили, на всякий случай вскинув кольца. Колода отвалилась, поддавшись чьему-то напору, и из колодца выглянул раздувшийся фиолетовый мертвяк с головой громадной, как котел, и белыми, точно вареными, зрачками. Он выбрался наружу и грузно уселся на край колоды.

Ребята отступили. Пока мертвяк был здесь, они не могли спуститься за инструментами, а сидеть на колоде мертвяк мог сколько угодно. У мертвяков не бывает срочных дел. Они уже всюду успели.

Вареные глаза пристально уставились на них.

– Признавайтесь, кто такие? Упыри, злыдни, анчутки, нечистики? Али из живых кто? – потребовал мертвяк, разлепив пальцем зеленые губы.

Таню едва не стошнило. Она отвернулась и зажала рот ладонью.

– Ты что, забыл, чему нас учили? – зашептал он. – Если прицепится мертвяк, нельзя применять магию – раз. На его вопросы отвечать – два. Предметы брать из рук – три…

– Так что, в молчанку будем играть, песьи дети? – добродушно поинтересовался мертвяк, уперевшись в них белыми зрачками. – За барахлом своим, значит, пришли? Рожденный ползать летать не может? Хе-хе! Контрабасики нужны, пылесосики, а? А вот не дам ничего, пока со мной не поговорите.

Ребята молчали. Мертвяк неохотно слез с колоды и принялся прохаживаться вокруг. На его коже и одежде видны были следы земли. Ванька с Ягуном переглядывались, прикидывая, нельзя ли как-то отвлечь его и прорваться к колоде.

– А ведь знаю, зачем вы здесь… Все знаю! За посохом явились! – вдруг заявил мертвяк.

Таня быстро подняла голову и взглянула на него, невольно прислушавшись.

– Что, интересно про посох, песьи дети? Хоть одно словечко скажите, а то дальше не расскажу! – пригрозил он, озабоченно поправляя пальцем губы.

Ребята молчали. Мертвяк некоторое время угрюмо сидел на колоде, требуя ответить «да» или «нет». Наконец, убедившись, что разговаривать с ним никто не собирается, мертвяк ударился в философию."

"– Эх вы, живые! Трясетесь над собой, то да се, прям глядеть противно.