Таня Гроттер и посох Волхвов

Тыщу лет, что ль, на свете жить собираетесь? Рано или поздно все равно свидимся, коль до той поры я совсем в гниль не уйду… Я тоже для себя жил, о душе не думал, а теперь вон с телом своим проклятым никак не расстанусь! Те, которые пошустрее, давно уже тела побросали да ввысь упорхнули. Что им тела – дрянь! А я в плоти жил, в плоти и порчусь. И на вечность эту вашу, на небо я чихать хотел! А, что молчите: так или не так? – вдруг быстро произнес мертвяк, подпирая ладонями непрочно сидящую голову.

Ответа он снова не получил, что его ужасно разозлило.

– А, чтоб вас!.. Умненькие стали! Нет чтоб вежливо со старшим побеседовать, а после в одной могилке с ним полежать!.

. Ну да Древнир с вами – и так скажу… Посох этот ваш вампиры у богов утащили, хотели власть над миром получить, да только недолго он у вампиров пробыл… Украли его и у них. Теперь вампиры и сами не знают, где его искать. А я знаю… Из-под земли-то оно многое видать. Она только с виду непрозрачная, земля-то… А как ляжешь – мигом все насквозь увидишь.

Таня, Ванька и Ягун ждали. Мертвец еще некоторое время побулькал. Потом, не церемонясь, оторвал у себя ухо и, крикнув: «Лови!» – бросил его Тане.

Таня замешкалась. Ухо отскочило от ее руки и превратилось в скомканный лист.

Таня машинально подняла его с земли и развернула. Лист оказался вырванной из модного журнала фотографией, на которой заснято было… да-да… семейство Дурневых, запечатленное в гостиной собственной квартиры на Рублевском шоссе.

Увидев знакомые лица, малютка Гроттер одеревенела. Она и не предполагала, что щупальца самого доброго депутата дотянулись и до Лысой Горы.

Внезапно бумага начала съеживаться, и Таня поняла, что все еще держит отрубленное ухо.

Она закричала и с омерзением отбросила его. Мертвяк поймал свое ухо, прилепил на место и, вздрагивая, точно бурдюк, зашлепал в сторону кладбища. Шагов через двадцать он обернулся. Вид у него был торжествующий, как будто он уже достиг того, чего хотел.

– До встречи! – сказал он и омерзительно расхохотался.

Тане стало вдруг не по себе. Перед глазами запрыгали гробовые лопаты и пошлые еловые венки «От домоуправления». Она поняла, что сделала непростительную ошибку.

– Тань, нельзя принимать ничего из рук мертвеца, – убито сказал Баб-Ягун.

– Но я не принимала из рук! Я подняла с земли! – поспешно возразила Таня, отлично понимая, что это слабое возражение.

– И еще одна ошибка. Нельзя следовать совету мертвеца. А мы последовали его совету. Или, во всяком случае, собираемся, – озабоченно сказал Ванька Валялкин.

– А что нам еще делать, если нам больше никто не советует? Остальным, по-моему, вообще плевать, что будет с этим миром, – огрызнулась Таня.

Ванька Валялкин нырнул в колодец, предварительно убедившись, что в нем больше никого нет.