Таня Гроттер и посох Волхвов

Дракон, и без того завязавшийся уже в узел, страдальчески бодал купол. Из его пасти вместо гневного рычания вырывалось:

– По драконьему желудку шагом марш! Переходим к бегу на месте! И еще одна частушечка! Музыка халявная, слова народные! Эраточка, лапочка! По моей команде запевай! Ать-два! Тоже посвящается Поклепу, кстати…

Как-то раз во время свадьбыЖениха побили,Потому что целоватьсяОн полез к кобыле.– Заставьте дракона замолчать! Сбейте его из катапульты! ЭТО ПРИКАЗ! – завизжал Поклеп, обращаясь к циклопам. Над ним хохотала уже вся тибидохская половина стадиона.

– Успокойся, пупсик! Какая катапульта? Этот дракон и сам сейчас упадет! Смотри, как его всего крючит! – замурлыкала Милюля.

– Ну все! Дальше можно не писать. Нам кирдык! – сказал Шурасик, отрываясь от блокнотика.

Сидевшая с ним рядом Пупсикова поддакнула. Она всегда поддакивала, когда общалась с умными мужчинами. Впрочем, если мужчина был глуп, Пупсикова опять-таки не изменяла правилу и тоже на всякий случай поддакивала.

– Что такое «кыр дык»? – озадаченно спросил помещавшийся неподалеку А. Поллони, обращаясь за переводом к пифии.

Та только руками развела и помчалась узнавать это у Шурасика, по которому видно было, что он гуманитарно одарен.

– Лучше вам этого не знать! Это я как лингвист говорю! – авторитетно сказал Шурасик.

Скрестив на груди могучие руки, Тарарах хмуро наблюдал за игрой.

– Не думаю, что матч продлится долго, – сказал он, и рупор разнес его приговор на весь стадион. – Это не игра, а цирк! Терпсихора завладевает обездвиживающим мячом. Она прорывается к Гоярыну. Никогда не видел Гоярына в такой кошмарной форме! Обыграв Тузикова, Терпсихора дразнит дракона быстрыми перемещениями.

Умничка Лоткова пытается отвлечь его и уговорить не открывать пасть, но бесполезно! Во-во, глядите, сейчас он попытается атаковать, да только не тут-то было! Где ему такому сонному? Ну, что я говорил? Хитрая муза уносится прочь на черепаховой лире, да только еще раньше забрасывает мяч в наши распахнутые ворота. Вспышка! Двадцать один! Что-то я не помню, когда еще встречал такой унизительный счет!.. Все, пошел я к Гоярыну. Обездвиживающая магия для старого дракона – это билет на тот свет.

Тарарах снял рупор и, ссутулившись, отправился откачивать Гоярына.

В единственном глазу Соловья О. Разбойника блестели слезы. К нему не решались подходить. В таком состоянии он мог так сглазить, что сам после не вспомнил бы отвод.

Таня еще раз пнула шкаф, как будто он был главным виновником всех ее несчастий, и легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Матч был проигран, проигран унизительно и глупо. Если проигрыш невидимкам можно было еще объяснить какой-то нелепой случайностью, то здесь их раздавили явно, разделали как котят.