Венец безбрачия

Горничная положила расчёску на туалетный столик, открыла дверь и с удивлением сообщила:

- Госпожа графиня, там мэтр Бертольд. Он желает вас видеть немедленно.

Я ещё не успела раздеться, потому подхватила распущенные волосы и, быстро скрутив их гулькой на затылке и заколов их несколькими шпильками, ответила:

- Проси.

Мэтру Бертольду было около пятидесяти, по местным меркам – достаточно почтенный возраст, но он не был расплывшимся стариком. Среднего телосложения, крепки и подвижный он сохранил не только все зубы, пусть они и пожелтели с возрастом, но и обошёлся без лысины.

Когда-то рыжие, а теперь большей частью желтовато-седые, волосы его всегда были аккуратно убраны под кожаный и схвачены на затылке какой-то медной пряжкой. Пусть я и видела его не часто, но он всегда был опрятен и выглядел ухоженным.

Именно поэтому меня так поразил его вид: закатанные рукава изрядно помятой рубахи, забрызганной какой-то тёмной жидкостью. На нем не оказалось ни сюртуки и ни куртки, а также отсутствовал ярко-алый шейный платок, который был на нем всегда. Да и в целом выглядел лекарь очень утомлённым – даже круги под глазами казались темнее, чем обычно.

В руке он держал фонарь, где за стеклом горела свеча.

- Присаживайтесь, мэтр.

- Нет-нет, госпожа графиня… Я хотел бы сообщить вам кое что наедине, – он покосился на Эмину.

Помня о местных правилах этикета, я почувствовала себя неловко. Но потом сообразила, что безопаснее всё-таки будет поздно вечером поговорить с ним наедине в коридоре, а не в комнате. Горничной я велела остаться. Как только мы вышли, мэтр тут же развернулся ко мне:

- Госпожа графиня, мой пациент хочет вас видеть.

- Пациент?! Зачем бы ему…

- Капитан Ролан Лонхер желает облегчить вою душу, сообщав вам что-то. Я пошёл сам, потому что понимал, что ни одного солдата или лакея так поздно к вам не допустят. Если вы хотите увидеть капитана в живых – нам стоит поторопиться.

Дальше я не раздумывала, а только согласно кивнула и мы торопливо двинулись по коридорам замка. Но по пути я все же расспрашивала мэтра Бертольда.

- Я слышала, что капитан был ранен.

- Да. И рана была не слишком серьёзная, я зашил её, и она почти зажила. Но вот второе ранение в это же место… Если Господь не явит нам чудо, то вряд ли капитан проживёт более двух суток.

***

Часть казармы, отведённая под жилье капитала Лонхера, была обставлена совсем не дурно. Комната, через которую мы проходили, была украшена бархатными шторами с атласными бантами, а на полу лежал довольно большой ковёр с каким-то сложным орнаментом. Бархатная скатерть на круглом столе, резные спинки стульев, две явно дорогие вазы на каминной полке… Судя по всему, капитан отнюдь не бедствовал.