Венец безбрачия

К этому времени я уже вволю нарыдалась и чувствовала дикую усталость, да и скандалить при лекаре мне было неудобно и потому я, пусть и неохотно, всё ещё всхлипывая, но подробно отвечала на вопросы мэтра Бертольда. Попутно я пыталась объяснить ему, что у меня ничего не болит, и я совершенно здорова, однако мэтр продолжал задавать вопросы, и некоторые из них оказались весьма интимными. Но ещё больше меня поразил его вывод!

Закончив «допрашивать» меня мэтр встал со стула, отпустив мою руку – он считал пульс, сверяя его по собственному – и не громко сказал Леону:

- Очень может быть, ваше сиятельство, что так и есть… Но следует подождать ещё две-три недели, тогда станет совсем уже ясно.

Из этой фразы я ничего не поняла и гневно глядя на мужа спросила:

- Что?! Опять какие-то секреты от меня?! Вот именно об этом, Леон, я тебе и говорила! Тебе наплевать на то…

- Мэтр Бертольд считает, что ты ждёшь ребёнка, радость моя! – с улыбкой перебил меня Леон, садясь рядом со мной на кровать.

Мэтр кашлянул глядя на Нинон, и они оба покинули комнату, быстро и не прощаясь. А я почувствовала растерянность.

Почему-то мысль о такой простой вещи, как беременность, мне даже не приходила в голову. Леон между тем подхватил меня на руки, взгромоздил себе на колени и крепко обнимая зашептал на ухо…

Он говорил, что если у меня есть желание, я могу увидеть завещание отца хоть сию минуту. О том, что он не хочет иметь от меня каких-то секретов и давным-давно убедился в том, что я самая умная в мире женщина - не меньше, о том, как он счастлив, что у нас будет ребёнок и как он меня любит...

***"

"К сожалению, мужу всё-таки пришлось уехать, так как письмо от барона содержало достаточно неприятную информацию.

Госпожа баронесса фон Вельфорд, та женщина, которая в этом мире считалась моей матерью, впуталась в очень неприятную историю с ростовщиками, и барон Леопольд писал Леону о том, что необходимо его личное присутствие «…дабы скандальное поведение нашей с вами тёщи не стало достоянием гласности. Будет разумнее, господин граф, если мы вместе решим эту проблему…» Как ни обидно мне было отпускать мужа, но пришлось согласиться, что мне лучше не рисковать ребёнком, потому что дорога есть дорога.

- Санный путь сейчас просто отличный, и метели ещё не частые, так что я постараюсь вернуться до Рождества, радость моя.

По традиции я вышла на крыльцо помахать графу вслед платочком, а затем вернулась в уютное тепло замка, под присмотр горничной, мэтра Бертольда и пожилой молчаливой Агнессы – лучшей городской акушерки, которую Леон нанял именно для присмотра за моим состоянием.

Женщина она была немногословная, и первые дни я только тем и занималась, что наблюдала за ней.