4
0
Глава 51
Демон
Моя девочка, подрагивая, падает мне на грудь, и, перекатившись, я занимаю ведущую позицию и в несколько толчков догоняю её, в последний момент отгоняя от себя дурную мысль кончить в неё, чтобы Инга залетела.
Ребёнок привязал бы её ко мне, но всё-таки разум побеждает инстинкты, и я не делаю этого.
Это крайне меры.
У меня еще есть другие возможности ее убедить.
Лёжа с Ингой в обнимку, я наслаждаюсь ощущением близости.
Мне жарко, и под кожей бушует неостывающая лава, а вот Инга, похоже, начинает замерзать. Не желая разлучаться даже на секунду, чтобы достать сбившееся одеяло, я просто вытаскиваю его из-под нас и плотно закутываю вредную мерзлю, крепко обнимая поверх.
Пригревшаяся утомлённая Инга проваливается в дрёму, а я прислушиваюсь к её дыханию и стараюсь не шевелиться, чтобы не разбудить.
Но я слишком сильно налажал, чтобы небо надо мной сжалилось так быстро. Через час Инга начинает ворочаться, а потом, проснувшись окончательно, пытается выбраться из-под моей руки.
— Ты куда? — спрашиваю я, хотя вижу, что она глазами ищет одежду.
— Это ничего не изменило, — упрямо повторяет она, и мне хочется завыть.
Изменило! Ещё как, блядь, изменило!
Я понял, что я прав, и что она всё ещё любит меня, что хочет быть со мной.
— Останься, — прошу я.
Я же вижу, что ей так же больно рвать эти нити, что и мне.
— Побудь со мной, — давлю я, почувствовав в ней слабину.
Она мнётся, все равно, отвернувшись дотягивается до белья.
Какая она упрямая! Невыносимая стервоза!
— Тогда… Давай съездим на наше место.
Это запрещенный прием. Я знаю. Но я попробую их все, и, если хоть один сработает, я лучше буду гореть в аду потом, чем сейчас без нее.
Наше место. Место, где мне удалось впервые её поцеловать. Место, где я подарил ей ту подвеску, что она вернула мне в «Эгоисте». Там с нами произошло многое, перевернувшее отношение друг к другу. Там наша энергия зашифрована в каждом миллиметре окружающего."
"Инга колеблется, заставляя мое сердце заходиться в надрывном стуке, но в конце концов соглашается. С неуверенным кивком, она перестает собирать тряпки. А затем, словно дразня, поднимается и, демонстрирую себя без всякого стеснения, покачивая бедрами, идет в душ.
Как привязанный я следую за ней, не отрывая взгляда от ямочек над ягодицами, от нежных изгибов, от мерцающей в лунном свете кожи.
Воловецкая позволяет мне забраться с ней под воду, но мои поползновения останавливает ведьмовским взглядом: смотри, любуйся, но не трогай. И я поедаю ее глазами, картина того, как струи воды сбегают по идеальному телу, навсегда отпечатывается у меня в памяти.
Так же молча, боясь спугнуть этот момент, я наблюдаю за тем, как она промакивает полотенцем капли оставшиеся на коже после душа, как обмотавшись махровой тканью идет собираться.
