Чужими мы (не) стали (СИ)

Сука! Не может человек быть настолько с двойным дном? Выходит, где-то там есть другой отпрыск у отца? Долгожданный сын, которого не смогла подарить ему мама.

Он младше. И ему примерно шестнадцать лет.

Если такой «правильный» мужчина, как отец изменяет, то кому вообще верить? Как жить с подобным знанием?

Телефон заверещал, и от пронзительного сигнала, Мария вздрогнула всем телом.

Опять мама звонит. Беспокоится. Сидит у постели человека, который столько лет ее предавал и держит за руку, искренне отдавая себя всю, без остатка.

— Да, мам? А, что у меня с голосом? Просто немного на нервах.

Мы все. Нет не нашла пока. Ищу. Мам... И я хочу сказать, что люблю тебя. Сильно-сильно, — она прикрыла глаза, из которых уже текли дорожки. Горечи. Боли. Разочарования. Соль на языке въедалась все глубже.

Она сгребла письма в свою сумочку. Сейчас не было сил, чтобы продолжить их читать дальше. Слишком сильно потрясение, слишком глубока обида. Все слишком и через край.

На ослабевших ногах доплелась до дивана и осела всем весом. Упав лицом в ладони, громко разрыдалась. за маму. За себя. За потерянное доверие и перечеркнутую память о детстве.

Ушло светлое, теплое, с легкими крыльями летучего змея, что они мастерили с отцом. Ушла опора из-под ног. Не прекратить никак ощущение покалывания во всем теле, будто птицы клюют, отщипывая от нее по кусочку.

На сумку, где сейчас лежали немые свидетели отцовского грехопадения, смотрела как на врага.

Маша, поискала глазами телефон. Нужно позвонить мужу! Максим ее всегда понимал и поддерживал. Пусть что-то разумное скажет Ей сейчас не нужна поддержка.

2.

Палец завис над зеленым кружочком и остановился в сантиметре нерешительности.

Разве такие новости вываливают по телефону? Эмоции словно выпирали изнутри, захлестывая разумные доводы. Мандраж не собирался сдаваться и толкал ее на безрассудство. Маша должна увидеть мужа и все ему рассказать лично. Глаза в глаза. Сейчас как разу Макса будет обеденный перерыв.

В прихожей, Мария наткнулась взглядом на отцовскую куртку. Сжала ее рукав, представляя, что трясет его лично и спрашивает: «Зачем он так поступал с ними? Почему не был честен?». Столько лет лжи... И кого любил на самом деле? Пока трясла, почувствовала тяжесть в кармане.

Вот и военный билет нашелся."

"Старая белая Киа не сразу завелась, не понимая команды и ворчание хозяйки.

Почему та пытается в нее вставить чужой ключ? Бьет себя ладонью в лоб, заметив подмену. Стонет. Вытирает перед зеркалом салфеткой подтеки от туши. Считает до десяти, чтобы хоть как-то успокоить нервы.

Тронулись дергано, словно Мария педали перепутала. Хорошо, никого на стоянке не задели.

Магнитолу Маша переключала часто. Никакая музыка ей не нравилась.

Веселенькая бесит, от слезливой хочется рыдать.