Чужой муж

Но вот их словно ветром сдуло – побежали пить шампанское, которое уже разливал Говоров.

Ну, тут наконец дождались своей очереди охать и ахать Евсеич с Варварой. И вот раскрасневшийся Михаил Иванович приобнял Тасю за плечи, потом распахнул перед ней дверцу «Волги», улыбнулся Лиле:

– Садись, дочка! Домой поедем!

Однако Тася с Лилей, переглянувшись, прошли мимо и направились к точно такой же черной «Волге», стоящей поодаль. Из нее, тяжело опираясь на палку, выбрался Шульгин и, поцеловав Лилю, распахнул заднюю дверцу.

Говоров стоял онемев, однако Родион сорвался с места:

– Лиля! Что это за демарш?!

В голосе его звучала еле сдерживаемая ярость.

Однако Лиля смотрела без страха и точно так же твердо произнесла:

– Я не вернусь домой. Не хочу видеть ни тебя… – взглянула поверх его плеча, – …ни тебя, папа. Мы с Кирой будем жить у мамы.

– При чем здесь мама?! – пожал плечами Родион. – Лиля, у нас с тобой своя семья!

– Какая семья?! – горько усмехнулась Лиля. – О чем ты говоришь? Сколько у тебя их?! Две, три, пять?

Родион только глаза опустил.

Тяжело ступая, подошел Говоров – у него был вид человека, который не вполне понимает, что происходит. А главное, каким приказом это можно исправить.

– А ты, папочка, – повернулась к нему Лиля, – покрывал его. Предатель! Хотел, чтобы я жила в этой грязи!

– Не говори ерунды, Лилька! – взмолился Михаил Иванович. – Ты устала, измотана…

Не слушая, Лиля села в машину, взяла ребенка.

Говоров резко схватил за руку Тасю:

– Ты-то зачем ей потакаешь?!

Шульгин шагнул вперед.

– Оставь Тасю. Она пока моя жена! – Властно кивнул ей: – Садись в машину!

Захлопнул за ней дверцу, пошел к переднему сиденью.

Говоров заступил ему дорогу:

– Радуешься? Всех отобрал у меня? И Тасю, и Лильку… и внучку!

– Пока, друже, – невозмутимо ответил Шульгин. Повернулся к Родиону и сообщил: – А ты, Камышев, – осёл на двух копытах.

«Волга» Шульгина уехала."

"Говоров исподлобья взглянул на Родиона. Он и сам не знал, ненавидит этого парня или жалеет. Он и сам не знал, ненавидит или жалеет себя самого…

– Может, он и прав, – пробормотал Родион. – Может, я и в самом деле осел на двух копытах. Но Лильку и дочь я верну!

Однако это оказалось не так просто сделать, как предполагал Родион. Он не раз и не два поднимался к двери квартиры Шульгина, где таилась, как в крепости, Лиля, стучал, звонил, поднимал шум, кричал, умолял, убеждал… Однако Лиля в лучшем случае отвечала, что между ними все кончено, что она не хочет видеть ни его, ни отца, – а чаще вообще не подходила к двери.