Девчонки, я приехал!

А что родственники?

– Они Гицко не знают?..

Сергей Ильич всё-таки выпил водки – один, не стал никого дожидаться.

– У меня никого нет, – признался он. – Все на войне остались. Отец в артиллерии служил, брат лётчиком. Брата в сорок первом убили, а отца в сорок четвёртом, в Восточной Пруссии. Мать умерла в сорок пятом, до Победы немного не дожила, две недели.

Колокольный тоже выпил и задумчиво крутил в руке стопку. Пальцы у него были тонкие, длинные – красивые.

– И впрямь непонятно, – проговорил он задумчиво. – К вам и подобраться сложно! Что вам можно припаять, если родственников никаких давно в живых нет, а воевать вы по возрасту не могли?

– Дак и я об этом, Мишаня, – встрял дядя Коля.

– Это точно, папань. Не подводило.

– Чегой-то ты, Мишаня, недоговариваешь.

Колокольный засмеялся.

– И тут ты прав! Ну, прямо ведун, одно слово! Закажем горячего, и растолкую. Кто чего будет? Я котлету киевскую, уж больно они тут хороши.

– Давай и мне каклетку, Мишаня, зубы-то самые что ни на есть последние остались!

Сергей Ильич из принципиальных соображений заказал бифштекс, хотя ему тоже хотелось котлету.

– Когда папаня попросил помочь, я стал наводить справки, – заговорил Колокольный, как только официант отошёл. – Но с другого конца.

– С какого же такого конца? – не удержался Сергей Ильич.

– Не о вас, товарищ инженер, а как раз наоборот – о генерале Гицко. И всё вроде там ясно, понятно и чистенько, но…

– Чего, Мишаня?

– В конце сорок первого года он словно куда-то пропадает.

– Дак он и до войны генералом был?

– Кадровый. Всю жизнь при штабах.

– Воевал?

Мишаня покачал головой – нет.

Сергей Ильич почувствовал какой-то озноб – сейчас из-за него, из-за его дамской чувствительности и неправильной реакции на критику честного человека, генерала, служаку, под землю закопают, в грязи вываляют, со службы вытурят!

– Послушайте, это же не преступление! Что тут такого?! У нас в стране многие не воевали, в тылу ковали победу!

Колокольный на этот раз покивал:

– Вот я никак не могу понять, где именно он в сорок первом ковал победу.

– А это важно?

– В нашем деле всё важно, – сказал Колокольный буднично. – Да не сверкайте вы на меня глазами, товарищ инженер. Я людей не ем.

Сергей Ильич отвернулся и забарабанил пальцами по скатерти.

– И в расстрельные списки никого не совал, – продолжал майор. – Ссылать ссылал, в основном чтоб от расстрела спасти.