\

"

"Последний мой заказ оказался подставой, меня взяли с поличным, одного моего постоянного клиента полиция ухватила за одно место, и он, чтобы откупиться, сдал им меня, а я для них был куда более весомой целью. Но доказать они смогли не много, улик наскребли всего на три убийства, но и этого мне хватит с головой, чтобы меня упекли на долго. Тут уж ничего не поделать, я и так слишком долго задержался в своей профессии, а у нас не убьют, так посадят, теперь выйду из-за решетки только бесполезным стариком, ну это при условии, что я не смогу сбежать, но я то уж приложу к этому все свои усилия.

— Бла бла бла, бла бла бла. Избрать меру пресечения в виде лишения свободы в колонии строго режима сроком на двадцать лет, без права на условно-досрочное освобождение. — Услышал я наконец-то те самые слова, что так долго ждал, затем стук молотка, возмущение и выкрики людей из зала, вспышки от фотоаппаратов, полицейские, взяв меня под руки, повели во временную камеру.

Камера меня встретила запахом табачного дыма, чифира и пота. Двенадцать двухъярусных кроватей стоящих у стен, параша, умывальник, деревянный стол, стоящий посередине, и маленькое окошко с решеткой, что выходило на улицу.

— Ля призрак со свиданки вернулся! Ну что, сколько? — Тут же подскочил со своей шконки один из шнырей.

— Двадцать. — Спокойно сказал я, снимая с себя свитер, и улегся на свое место.

Как и у любого человека по ту сторону закона у меня было два имени, одно по паспорту — Иванов Александр Александрович, естественно, настоящее только имя, все остальное фальшивка, документы моего ровесника алкаша без родни, я не хотел пятнать фамилию своего отца и так мать с сестрой постарались по полной. Второе свое имя, или правильно сказать погоняло, я получил от людей — Призрак, это все из-за того, что я появлялся только тогда, когда для меня была работа и пробирался в любые места. А затем бесследно исчезал, меня пытались вычислить, найти, некоторым даже удавалось, но увы, на этом их достижения тут же и заканчивались. Клиенты меня боялись и всячески пытались дружить, каждый из них понимал, что в скором времени его имя может появиться в моем заказе и надеялись на снисхождение, но как вы помните, мне неведомо чувство жалости и сострадание, я даже на похоронах всех своих родственников не проронил ни единой слезы и не испытал ни единой эмоции. Часто я притворялся и даже брал уроки актерского мастерства, чтобы не быть белой вороной в обществе, это помогало.

В камере ко мне никто не лез, все понимали, что я за человек и лишить жизни кого-либо мне ничего не стоит. Я сидел спокойно и никого не трогал, сейчас же я просто жду этапа в свое новое место жительства на ближайшие двадцать лет и размышляю о том, смогу ли я как то соскочить с этапа, а затем просто податься в бега.