Логово проклятых

Осмотрели все, включая содержимое бумажника, кармашка для часов на жилете. Заставили даже разуться, осмотрели и его ботинки.

Только после того как Борович снова обулся, застегнул жилет и пиджак, мужчина указал ему рукой в сторону остекленной двери, распахнутой настежь. Конвоиры молча вышли на улицу, но что-то подсказывало Боровичу, что его положение лучшим от этого нисколько не стало. Он прекрасно понимал, что все мысли о побеге и сопротивлении ему стоило пока отбросить подальше.

Он прошел в каминный зал, неслышно ступая по толстому ковру, расстеленному на полу.

Борович сразу заметил голову человека, сидевшего в глубоком кресле перед камином. Кресло скрипнуло, и человек упруго, одним движением поднялся. В нем чувствовались какая-то деловитость и нетерпение.

– Господин Борович, – произнес мужчина по-русски почти без акцента, внимательно глядя на гостя.

Он долго рассматривал его лицо, то ли сверялся с фотографией, заложенной в памяти, то ли пытался изучить Михаила, понять его характер, скрытые наклонности.

Борович промолчал. Он считал, что представляться ему нет никакого смысла. Тут явно работали профессионалы. Ошибиться в том, кого взять на улице и привезти именно сюда, а не в какой-то подвал гестапо, они никоим образом не могли.

Мужчине было около сорока. Холеное лицо, умные, близко посаженные глаза, темные волосы, аккуратно зачесанные назад. На руке, которая небрежно покоилась на спинке кресла, дорогой перстень с какой-то монограммой, видимо, фамильной.

"Он был тут хозяином, это очевидно. Но что-то беспокоило Боровича при всем, казалось бы, спокойствии обстановки. Эти глаза были ему знакомы.

– А вы почти не изменились, поручик, – заявил немец, благодушно усмехнулся и подошел к столику, на котором красовался стеклянный графин в оплетке из серебряной проволоки.

Борович смотрел на руки немца, на то, как тот снял крышку графина и наполнил светлым вином два хрустальных бокала. Левый мизинец у него не сгибался. Боковую сторону кисти до второй фаланги этого пальца пересекал неровный белый шрам.

Борович сразу все вспомнил.

Утренний ветерок трепал грязный белый флаг с красным крестом. Тела солдат в нижнем белье лежали в самых разных позах. Мертвецы скрюченными пальцами вцепились в нательные рубахи на груди. Почти у каждого они были в рвотных массах, у некоторых с кровью. Две сестры милосердия застыли рядом с ними. Они все еще пытались прижимать ко ртам солдат мокрые марлевые тампоны.

20 июля 1916 года поручик Борович с маршевой ротой выгрузился на станции Залесье под Сморгонью.