Медвежатник

 — Или я не прав?

— Взгляд у вас строгий, ваше благородие, — махнул рукой Аникей Аристархович, — такие глазища кого угодно в сомнение введут.

— Каморку его обыскали? — строго спросил Ксенофонтов у белобрысого городового с красными щеками, смахивающими на наливные бока спелого яблока.

— Как есть обыскали, господин пристав, только, окромя тараканов, там ничего более не найти.

— Ладно, мы еще с тобой поговорим, хозяин.

Губы у Аникея Аристарховича расползлись в благодушной улыбке — такое удовольствие он получал разве что в детстве, когда батяня угощал его тульскими фигурными пряниками.

— Я завсегда рад нашей встрече, господин пристав!

Следующая комната по коридору была девичьей.

— Ваши документы, барышни, — произнес Ксенофонтов, распахнув дверь.

— А мой документ вся Хитровка знает, — высказалась женщина лет тридцати с пропитым синюшным лицом.

Две дамы, чинно восседавшие на нарах, весело расхохотались.

— Может, и ты в ее документ хочешь заглянуть, господин начальник?

И вновь комнату заполнил хохот развеселившихся дам. Ксенофонтов оставался по-прежнему серьезен.

— Только я ведь за погляд денежки беру, — продолжала синюшная баба. — Мой документ не дешевый и требует соответствующего обхождения. А то, знаешь ли, господин начальник, поистрепается совсем. Как же я потом предъявлять его буду? — развела баба руками.

— А ты у нас барышня языкастая, — наконец улыбнулся Ксенофонтов, — только ведь и я шутить умею. Вот что, Егорий, — отыскал пристав глазами краснощекого городового, — отведи этих веселых дам в участок. Мне бы хотелось их документики повнимательнее изучить.

— Слушаюсь, господин пристав, — радостно отозвался молодец. — Ну, девоньки, поднимайтесь, не вести же вас силком, таких красивых.

— А мы к обхождению привыкли, — сказала самая бойкая из них.

— Не сомневаюсь, барышни. Пра-ашу-у! — подставил городовой локти.

— Какой мужчина! Какой галантный кавалер, — лелейно пропела синюшная баба. Как-то по-особенному изящно она всплеснула руками. Наверняка в ее прошлой жизни было место и первому поцелую, и желанному свиданию. Она охотно взяла под руку городового; по другую сторону прицепилась мадам лет пятидесяти.

Ксенофонтов проводил троицу долгим взглядом и философски заметил:

— Какой только чертовщины в жизни не бывает!

— Господин пристав, — наклонился к уху Ксенофонтова околоточный, — генерал Аристов прибыл.

— Вот как? — Ксенофонтов с трудом скрыл удивление. Полчаса назад ему доложили, что Аристов крепко засел за карты и вряд ли найдется сила, способная оторвать его от стула. А если учесть, что Аристову шла масть, то подобное дело и вовсе безнадежно. — Вы тут продолжайте без меня, а я Григорию Васильевичу доложу.