Медвежатник

Конечно, все это не дело — то, чем вы промышляете, но все равно, думаю, таким, как вы, надо долго жить — авось что-то дельное из вас и получится. Бог даст, вы еще для России послужите — на свободе-то. Ну, в самом деле, не все же вам сейфы ломать… Может, придет время, одумаетесь, возьметесь за другое, богополезное ремесло. Вот и весь мой сказ. Потому я вас и отпускаю на все четыре стороны. — Генерал выглядел усталым. — Я говорю совершенно серьезно. Вы свободны! Но эту свободу я предоставляю вам в течение ближайших двадцати четырех часов. — Генерал посмотрел на часы и добавил: — Вы уже опаздываете на поезд, но у вас достаточно времени, чтобы поступить благоразумно. Желаю успеха! — Аристов протянул руку.

В этот раз пожатие генерала оказалось крепче.

— Желаю вам удачи, Григорий Васильевич, — отозвался Савелий, все еще не решаясь поверить в столь счастливое освобождение. — Можно задать вам один вопрос?

— Прошу, не откажите в любезности.

— Что вы намерены делать после отставки?

Генерал на секунду задумался.

— Женюсь! — произнес он очень решительно и рассмеялся. — У меня на примете есть одна замечательная женщина.

Савелий улыбнулся:

— Кажется, я ее знаю!

— А что будете делать вы? — поспешил поинтересоваться генерал.

— Скорее всего, последую вашему примеру.

— А как насчет вашего… ремесла?

— С этим покончено. Уезжаю в Европу. Надолго ли — не знаю. Но хочу заметить, с моим отъездом у вашего ведомства не уменьшится хлопот.

— И что бы вы нам порекомендовали?

— Усилить бдительность.

И оба одновременно расхохотались.

Из здания полицейского участка они вышли вместе. Некоторое время генерал и медвежатник о чем-то оживленно беседовали, напоминая двух закадычных друзей, обрадованных нежданной встречей. А потом Савелий, подхватив Елизавету под руку, поспешил на перрон Александровского вокзала. Генерал, заложив руки за спину, медленно направился к поджидавшему его автомобилю. Из приказа Аристову было известно, что место начальника отделения уголовной полиции займет господин Ксенофонтов."