Медвежатник

Григорий Васильевич теперь уже был в исподнем и тискал на широкой кровати прелестное создание лет восемнадцати. Физиономия его при этом почему-то имела страдальческое выражение, но Аристов совершенно точно знал, что это были не муки совести.

Григорий Васильевич без труда понял, как были сделаны эти фотографии: в стене смежной комнаты было просверлено отверстие, оттуда за всеми его постельными чудачествами подглядывал объектив фотоаппарата.

Фотографии вполне могли оказаться на столе у господина Ракитова, и тогда директор департамента полиции получит более полное представление о всех пороках своего подчиненного.

Это крах!

Конец не только его карьере, но, что самое страшное, и репутации. Для него будет закрыт вход во все салоны Москвы. И самое большее, на что он может рассчитывать, так это на участие какой-нибудь перезрелой мещанки с Малой Дмитровки.

Зазвонил телефон. Оттого что звонок прозвенел неожиданно, он показался особенно громким.

— Слушаю!

— Вы получили почту, ваше сиятельство?

Аристов, стараясь подавить бешенство, произнес:

— Что вам угодно, сударь?

— Разве я вам не сказал?

В голосе незнакомца послышались нотки разочарования.

— Я вас не понимаю.

— Боже мой, со мной частенько такое случается. Я просто хотел поинтересоваться, как вам понравились фотографии. Считайте, что это мой подарок. И не надо благодарить меня!

Аристов надолго замолчал.

— Так… значит, это ваших рук дело? И что вы от меня хотите?"

"— Смею вам заметить, Григорий Васильевич, что вы человек не без способностей, и мне верится, что через некоторое время вы сможете возглавить даже департамент. А это немалая карьера! Свои блестящие перспективы вы можете разрушить одним необдуманным решением.

— Мне нужно все взвесить. — Голос Аристов заметно дрогнул.

— У вас для этого совершенно нет времени. Решайтесь, сегодня вечером Парамон должен быть на свободе.

— Вы слишком категоричны. А потом, как вы себе это представляете, взял да отпустил? Распахнуть перед ним ворота и сказать, что вы свободны, уважаемый Парамон Миронович, дескать, ошибочка случилась.

— Вам не нужно будет ничего объяснять. Насколько мне известно, Парамона и еще нескольких человек собираются переводить по этапу завтра вечером в Емельяновскую крепость.

— Однако, у вас информаторы. Вы и об этом знаете?

— Разумеется. Так вот, у меня к вам имеется единственная просьба — пускай руки у него будут свободны от кандалов.

— Хорошо, я согласен, — наконец выдавил из себя Аристов, понимая, что все равно беседовать с хозяином Хитрова рынка ему уже не о чем.

Глава 25

Проводить Парамона Мироновича вышел сам начальник тюрьмы.