Медвежатник

А может, тебе надоело говорить о любви и ты решила поразмышлять о делах?

— Нет, Савелий, я серьезно, — капризно надула губки Елизавета.

— Что ты говоришь! — делано удивился Савелий, подняв брови. — Постель — самое удобное место для ведения подобных разговоров.

— Савелий!

— Я всегда считал, что в институте благородных девиц учатся только серьезные барышни. Слушаю тебя, голубка.

Елизавета, как бы случайно, положила ногу на бедро Савелия, и он почувствовал, как его невольно прожег ток желания.

— Господи! Благородная девица, — застонал Савелий, — если вы будете так вести себя и дальше, то я очень опасаюсь, что наш разговор может закончиться, так и не начавшись. У меня просто не останется сил, чтобы противиться своему желанию.

— Я не хочу, чтобы наш разговор оборвался на полуслове, — фыркнула Елизавета.

— Голубка, ты всегда умела угадывать мои желания.

Ладонь Савелия скользнула по гладкому бедру девушки.

— Савелий, зачем нам все это нужно? Давай уедем отсюда. Насовсем. Денег у нас достаточно, мы можем жить безбедно. Родим красивых детишек, будем жить, как все люди.

— И куда ты предлагаешь съехать, голубка?

— С тобой я готова ехать куда угодно, и совсем не обязательно, чтобы это были Париж или Лондон.

— Барышня, вы меня принимаете за кого-то другого. Я ведь не маврихер, который будет шарить по карманам у богатых господ где-нибудь за границей. Я обзавелся настоящей мужской специальностью — медвежатник! И я не собираюсь менять ее ни на какую другую.

Мужские пальцы нежно скользнули по тонкой девичьей коже, вырисовывая замысловатые вензеля.

— Ты опять все шутишь, Савелий. А ведь я думаю о нас обоих.

— Ты меня не хочешь понять, голубка, я тоже думаю о нас обоих и поэтому только за последний месяц вскрыл три банка. Ты ведь у меня очень большая модница, и нам предстоят немалые расходы.

Пальцы Савелия продолжили свое путешествие.

— Я очень беспокоюсь за тебя. Твое везение не может продолжаться до бесконечности. Когда-нибудь удача может оставить тебя.

Савелий с легкой печалью в голосе проговорил:

— Лизанька, дорогая, ты меня просто недооцениваешь… или очень мало знаешь меня, и это несмотря на нашу продолжительную связь. Конечно, я очень ценю удачу и без нее невозможно было бы заниматься моим ремеслом, но на Бога я надеюсь не меньше, и поэтому перед тем, как выпотрошить очередной банк, я ставлю во-от такую свечу в храме Христа Спасителя. И, как видишь, помогает!

— Опять ты за свое, Савелий! Я устала от такой жизни. Я устала за тебя переживать. Мне нужен покой, я хочу быть только с тобой. А наше счастье такое хрупкое, и я очень опасаюсь, что оно может быть разрушено. И тогда я тебя потеряю навсегда.

— Лапушка, — ласково и в то же самое время очень жестко проговорил Савелий.