Медвежатник

Аристов прошлепал к банщику, отцепил с кисти номерок и, протягивая его, проговорил:

— Отопри-ка мой ящичек, любезнейший.

Банщик лениво взял номерок, достал из шкафа нужный ключ, после чего неторопливо и с достоинством, каким отличаются все банщики мира, направился к шкафу. Два раза уверенно повернул в замке ключ и распахнул дощатую дверцу, после чего, почти торжественно, объявил:

— Прошу, сударь!

Григорий Васильевич заглянул в шкаф, озадаченно почесал пятерней багровую шею и сдержанно поинтересовался:

— Чьи это вещички, любезнейший?"

"Банщик согнулся в вопросительный знак, хмурым взглядом осмотрел рыхловатую фигуру посетителя и, осознав, что перед ним заурядный мещанин, попытался напустить страху:

— Ваши! Чьи же еще?! Или вы думаете, что в баню в соболях явились?! Одевайтесь!

Клиент не выглядел обескураженным, он весело посмотрел на банщика и восхищенно произнес:

— Вот дает! Я в брюках пришел, каждая штанина которых по сто рублей стоит. А он ведь рвань подсовывает. Вот признайся, любезнейший, и не стыдно тебе честной народ дурить?

— Какие штаны?! Какие сто рублей?! — грозно рычал банщик. Казалось, еще немного, и он наконец распрямится в восклицательный знак. Но плечи по-прежнему оставались сутулыми, а следовательно, на банщика продолжал давить груз ответственности.

— Голубчик, а те самые, в которых я пришел. Не надевать же мне эти завшивленные портки! Неприятно-с, смею вас уверить. Как-никак после бани иду, — миролюбиво настаивал Григорий Васильевич.

— Послушай, сударь, в мое дежурство воровства не случается. Я за всем этим делом лично присматриваю. Если ты будешь такой настойчивый, так полотеры тебя взашей нагишом вытолкают.

— Эко дает! — беззаботно удивился Григорий Васильевич. — А ты хоть знаешь-то, с кем разговариваешь?

— И с кем же? — презрительно сощурился банщик.

— С генералом!

Банщик, прищурившись, посмотрел на бородатого мужчину, для которого больше подошел бы сюртук с заляпанными чернилами рукавами, нежели генеральские лампасы, и, не скрывая ехидства, произнес:

— Виданное ли дело… генерал! Да через меня за день не одна дюжина таких генералов пробегает, а один, ваше высокоблагородие, у самого входа нагишом торчит, — показал он взглядом на привязанного к колонне банного вора.

— А ты, голубчик, не без юмора, — расхохотался Григорий Васильевич. — А я ведь не просто генерал, разлюбезнейший. Я ведь генерал Аристов. Слыхал о таком?.. Что с тобой, милок, да ты, никак, посерел? Уж не заболел ли ты, часом? — участливо поинтересовался его сиятельство, заглядывая банщику в лицо. — Если приболел малость, так ты в баньку непременно сходи. Очень полезная вещь, рекомендую.

— Ваше высокоблагородие… извините… не признал.