Медвежатник

Генерал аккуратно положил указку на стол и минуту молчал, как будто бы осмысливал сказанное, а потом ответил:

— Признаюсь, ваш вопрос не лишен смысла. Поначалу я думал точно так же, но позже, проанализировав тщательно ситуацию, убедился, что это не так. И знаете, на чем основано мое убеждение? — хитро посмотрел генерал на Макарова.

— Не имею понятия!

— А дело в том, что слишком ювелирно происходят все эти ограбления. Он настолько искусно подходит к своему ремеслу, что страдает только сам сейф, точнее, его замок. Все остальное остается в сохранности. У меня даже создается такое впечатление, что, прежде чем войти в хранилище, он тщательно вытирает ноги, чтобы не оставить никаких следов. Обратите внимание, господа, за время своей деятельности он не оставил даже отпечатков пальцев. Далее. У меня имеются оперативные данные, что Савелий Родионов активно налаживает контакты с уголовными элементами в каждом городе. У меня имеется информация о том, что во всех городах, где ему удалось побывать, он обучает своему ремеслу и других. Пока его ученики действуют не так успешно, как он, но со временем грабители наберутся опыта и доставят нам массу неприятностей.

— А что, если в других городах действует вовсе не Савелий Родионов? — предположил молоденький пристав.

Генерал посмотрел на новичка с сожалением:

— Господа, я не сомневаюсь, что все эти ограбления совершил именно Савелий Родионов. Так вот, как только он появится в поле вашего зрения, его нужно немедленно арестовать.

* * *Они шли по Пречистенке.

— Ты устал от меня? — тихо спросила Елизавета, заглянув в лицо Савелия. — Если так, ты мне скажи об этом честно, и я немедленно уйду. Скажу тебе откровенно, я даже не стану на тебя обижаться. Значит, не судьба!

Савелий остановился и внимательно посмотрел на Лизу.

— О чем ты говоришь? Разве можно устать от воздуха, которым дышишь, или от солнца, под которым живешь? Ты для меня все.

— Мне иногда кажется, что ты ко мне охладел, — с опаской произнесла Елизавета.

Пречистенка была одним из любимых мест Савелия. Здесь невозможно было увидеть нищих, выпрашивающих копеечку, и страшных бродяг, от одного взгляда на которых бросает в дрожь. Околоточные прекрасно знали свое нелегкое ремесло и гнали от вельможных зданий всякий чужеродный элемент. Полицейские в округе слыли большими горлопанами и так шугали возмутителей спокойствия, что в бельэтажах позвякивали стекла. Но чаще всего обходились полюбовно — достаточно было бузотеру показать кулак, как даже самый неугомонный от страха проглатывал язык.

Гулять на Пречистенке было приятно: улица больше напоминала ухоженный сквер, выглядела такой же зеленой и чистой.