Медвежатник

— Мне будет тебя не хватать, Парамон, — приобнял старика Савелий. И вдруг с болью подумал о том, что Парамон состарился и превратился в дряхлого старика. Превращение произошло как-то очень неожиданно для его глаз. — Очень!

— Ладно уж, — отмахнулся старик, — не рви душу. Ступай себе! На дорожку присаживаться не будем, ни к чему. Это подразумевает возвращение, а топать в обратную сторону тебе ни к чему. Живи по-новому.

Комната Парамона, всегда такая уютная, теперь выглядела совершенно чужой. Они обнялись, сдержанно похлопали друг друга по спине.

— Провожать не буду. Доберешься сам, — сердито буркнул на прощание старик, пряча лицо.

— Дай бог, когда-нибудь встретимся, — почти без эмоций произнес Савелий и улыбнулся — бодрее, чем следовало бы.

На улице их ожидала пролетка.

— Позволь, Савелий Николаевич, чемодан твой положу, — напросился на подмогу нищий в стареньком зипуне. — Мне-то сподручнее будет.

— Уважь, коли так, — протянул Савелий чемодан хитрованцу.

А когда тот уложил вещи, не стал обижать гривенником, а сунул ему десятирублевку.

— Ох, напьюсь! — громко возликовал хитрованец, запрятав поглубже красненькую и, посмотрев на спутницу Родионова, добавил сдержанно: — А еще помолюсь за тебя, Савелий Николаевич, да за супружницу твою. Пускай все хорошо будет.

И, согнувшись в поясе, терпеливо стал дожидаться, когда тронется пролетка. Колеса скрипнули, и лошадки, подгоняемые Андрюшкой, лихо рванули с места экипаж, обдав шальным ветром стоящих рядом.

* * *Александровский вокзал встретил Савелия с Елизаветой деловым гомоном. Посмотрев на часы, Савелий направился в левое крыло здания, где располагался зал ожидания для пассажиров первого класса.

До отправления поезда оставалось пятьдесят минут, вполне достаточно времени, чтобы посидеть в ресторане и выпить на дорожку кагора. Обстановка в ресторане располагала к обеду — стены расписаны в стиле модерн, потолки — замысловатым орнаментом. Здесь хорошо отдыхалось.

— Какая встреча, господин Родионов! — услышал Савелий за спиной знакомый голос.

Он обернулся и увидел Аристова. Генерал, дружелюбно раскинув руки, шагнул навстречу.

Родионов изобразил вымученную улыбку и протянул руку. Рукопожатие у Аристова в этот раз оказалось слабоватым.

— Так вы уезжаете?

— Да, — несколько рассеянно отвечал Савелий. — Вдали от Москвы у меня имеются кое-какие дела."

"— Очень интересно. Это где же, в Париже?

Савелий внимательно посмотрел на генерала:

— Вы знаете и об этом?

— Бог ты мой! — всплеснул Аристов руками. — Дорогой вы мой Савелий Николаевич, вы опять забыли, с кем имеете дело. Все-таки я генерал полиции и должен знать и заботиться о многих вещах.

— Я весьма польщен, что моей скромной персоной заинтересовался такой важный чин.