Медвежатник

Кучер Яшка был воплощением русской красоты: косая сажень в плечах, роста тоже немалого — под стать былинным богатырям, а когда тряс кудрями, так девки охали от восхищения. Яшка благоволил и хорошеньким горничным, и молодым вдовам. Не однажды тайные пассии господина Аристова делали ему многозначительные знаки, и он немедленно пользовался их приглашением.

Немало приятных минут ему доставила и мадемуазель Натали, выписанная князем Трубецким из Саратовской губернии в качестве гувернантки для малолетних детей.

— Ваше сиятельство, да разве я бы посмел! — очень искренне оскорбился Яшка, вспомнив при этом номера «Эрмитажа», где они весело, в смежных номерах, проводили времечко с молодыми кокотками. — Так куда же мы сейчас поспешаем?

— Знаешь что, любезнейший, давай тронемся к дому князя Гагарина. У меня там имеется кое-какое неспешное дельце.

— Будет сделано, ваше сиятельство! — с серьезностью в голосе ответствовал Яшка.

Все дела Григория Васильевича Яшка знал наперечет. Первое — это вдоволь поиграть в карты, и второе — при случае соблазнить хозяйку дома. В особняк князя Гагарина Григорий Аристов заявлялся для того и для другого. И Яшка втихомолку завидовал успеху Григория Васильевича у полногрудой хозяйки дома.

Через полчаса пара с пристяжной лихо подкатила к парадному крыльцу особняка Гагариных. Лошади хрипели от быстрого бега и возбужденно стучали коваными копытами по темно-зеленому брусчатнику.

В дверях появился лакей с длинной курчавой бородой. Его можно было бы принять за генерала — тот же суровый взгляд, те же величественные движения, даже голос — басовитый и величественный, словно клокотание разбуженного вулкана. Но, заметив сошедшего на брусчатку Аристова, он рассыпался в любезностях.

— Ваше сиятельство, как мы рады несказанно! Княгиня все о вас спрашивала, а я, свет-батюшка, не знаю, что и отвечать. Обещались второго дня быть, а вас все нет.

— Дела, знаешь ли, голубчик, я ведь на государевой службе. А начальство за ротозейство строго спрашивает. — Григорий Васильевич бодро поднялся на высокое крыльцо.

Швейцар широко распахнул перед ним дверь, и генерал важно вошел в залитую светом гостиную.

Анну Викторовну Аристов увидел перед огромным зеркалом. Она была в белом длинном бальном платье.

Княгиня обернулась.

— Боже мой, как я рада вас видеть, — протянула она руку для поцелуя. — Признайтесь откровенно, что вы явились сюда не из-за меня, а ради карт.

Григорий Васильевич галантно наклонил голову, пощекотав запястье княгини ухоженной бородкой, и притронулся губами к ее пальцам.

— Анна Викторовна, вы меня обижаете. Как вы могли подумать такое!"

"— Да полно вам, — отмахнулась княгиня. — Раздариваете комплименты, а сами в это время думаете о покере.