Новобрачная

Джейми сочла себя глубоко оскорбленной.

– Послушай, Кинкейд, не напоминай мне все время, что я ничего для тебя не значу. Я и так это вижу. Даже если бы я убежала, ты не пустился бы за мной в погоню. Я права?

Алек не удостоил жену ответом. Джейми ответила за него:

– Не сомневаюсь, что так бы оно и было. Я слишком мало для тебя значу, чтобы меня искать.

– Само собой разумеется, я не пустился бы за тобой в погоню, – ответил Алек.

Боль исказила лицо Джейми.

– Я сам бы не пустился за тобой в погоню, а послал бы своих воинов, – закончил Алек, обнимая Джейми. – Но так как ты не собираешься никуда бежать, то давай закроем эту тему.

– Я все больше ненавижу тебя, Алек Кинкейд.

– Приноравливайся, англичанка. – Алек погладил жену по щеке. – Надеюсь, пока меня не будет, ты не устроишь новых неприятностей.

Алек вскочил на коня и ускакал. Джейми осталась одна. Она смотрела вслед мужу, поглаживая щеку, до которой дотронулся Алек.

Она ненавидела его… скорее почти ненавидела… почти.

Вдруг Джейми вспомнила, что теперь у нее есть дело: Алек разрешил ей заняться кухней. Гордо выпрямившись, леди Кинкейд поспешила к своему замку. Когда муж вернется, он увидит, на что она способна!

Джейми счастливо улыбалась: теперь она не будет скучать!

Глава 12

Слава о чудесных способностях леди Кинкейд исцелять людей разнеслась по Высокогорью с быстротой урагана. Из уст в уста передавался рассказ о том, как воин Кинкейда был на волосок от смерти и как Джейми вытащила его из ее лап. Каждый рассказчик добавлял от себя новые подробности, и слухи распространялись по окрестным владениям, обрастая деталями, как снежный ком.

Не прошло и дня, как они достигли земель Гиллбрида, на которых члены различных кланов собрались на ежегодный весенний праздник. Лидия-Луиза, младшая сестра Ангуса и его единственная родственница, не считая жены Элизабет, не знала, что и думать, чему верить. Сначала она горько плакала, скорбя о безвременной кончине брата, затем рыдала от счастья, узнав о его чудесном исцелении. Дело кончилось тем, что ее напоили крепким вином и уложили в постель.

Никто из членов клана Мак-Персона на празднике не присутствовал. Единственный сын старого вождя клана, малютка трех месяцев отроду, был так плох, что все решили, что он умирает. Ребенок с упорством, унаследованным от отца, отказывался от материнского молока. После каждого кормления у него начиналась сильная рвота, и он слабел с каждым днем.

Безутешный Мак-Персон уехал в лес, чтобы там в уединении выплакать свое горе. Он рыдал, как дитя, – со смертью сына и наследника умирало и его имя.

Ни для кого не было секретом, что приверженцы Фергюсонов были союзниками людей из клана Мак-Персона в их кровавой борьбе с ненавистными им рыбаками клана Мак-Койза.