Очаровательная блудница

 – Открылась истина?

– «И убиен бысть копием, и брошен зверям лютым», – медленно прочитала она.

– Как это понимать? Как Божье провидение?

– Да ерунда, – встряхнулась отроковица. – Давай книги сушить. Только их в тени держи, видишь, листы коробятся на солнце.

– Теперь ты загадывай!

– Я уже нагадалась, – отчего-то разочарованно проговорила она. – И вообще, ты что на меня вылупился? Я же сказала – не смотри! Мне кажется, купальник всетаки спер ты!.. Отвернись!

Ей уже не хотелось играть, и Стас обидчиво отвернулся.

Они перелистали все четырнадцать книг и нашли одну красивую, с красными заглавными буквами, с такими же орнаментами-вензелями и завитушками, однако не напечатанную, а скорее разрисованную и написанную от руки, только очень мелко. Но даже и она не порадовала отроковицу.

И тут над тайгой затарахтел мелкий вертолет Ми-1, на котором летало такое же мелкое начальство. Он сел прямо на вскрытый участок, чуть не разметав ветром книги. Женя стремительно оделась, но не поспела натянуть резиновые сапоги и осталась босой. Из кабины выбрался Гузь, одетый по-полевому, с рюкзаком и карабином – прежде он летал по участкам в рубашке с галстуком, штиблетах и портфелем.

– Ты что здесь загораешь? – сразу же возмутился он. – Ничего себе, санаторий устроили! Почему раздетые в рабочее время? Сейчас сюда большое начальство прилетит! С журналистами! Телевиденье будет снимать!

И тут он увидел драгу, вернее, яркую красную надпись вдоль верхней палубы, и, должно быть, не веря глазам своим, прочел, шевеля губами.

– А это что за самодеятельность?! Кто разрешил?"

"Рассохину сразу не понравился настрой Гузя – приехал, понимаешь, порядок наводить перед нашествием начальства, – поэтому одеваться не спешил, а тут и вовсе не сдержался от едкости.

– Народ помнит своих героев, – язвительно произнес он.

Чем еще больше разозлил и так настеганного начальника партии. Однако хитрый этот хохол далее задираться не стал, напротив, сбавил тон и переключился на клад.

– Это что тут у тебя, Стас? – спросил будто бы заинтересованно. – Церковные книги, что ли?

– Послание потомкам, – ухмыльнулся тот, зная, что Гузь не понимает иносказательности.

– От кого послание?..

– От предков…

– Не умничай, Рассоха! Собирай и уноси религиозную пропаганду.

– Куда?

– С глаз долой! Первый секретарь обкома летит, телевиденье везет…

– Это наш клад, – обрела голос несколько смущенная Женя. – Мы из земли достали…

И на сей раз не заигрывала.

Гузь посмотрел на нее оловянными глазами, но перечить не захотел – должно быть, вспомнил фингал Репы. Однако самолюбие уже было на пределе, и не мог он перед какой-то практиканткой ударить в грязь лицом.

И еще, был уверен Рассохин, его съедала самая обыкновенная мужская зависть.