Я - вор в законе
О чём книга «Я - вор в законе»
Часы показывали точное время: Колун всегда был первым среди своих. Беженцы из СССР, он создал для себя уютную жизнь на берегу Москвы-реки, заставляя остальных ждать его суетливые шаги и громкий храп в лихорадочно вычищенных поездах. Теперь этот ритуал стал частью дня: он просыпался рано, следил за каждым движением троих телохранителей и неотступного «жигулевского» десанта....Задница – это тебе не халява, она всем принадлежит, а лагерь не курорт! За кишку ты должен собственной пайкой расплачиваться! Что можешь сказать в свое оправдание?"
"– Виноват я, дядя Вася, – сказал тот законнику, который был старше его на каких-то три-четыре года. – Прости.
– А ты у петухов спросил? Захотят ли они тебя простить?
Петухи молчали.
– Вот то-то! Прощения тебе не будет! Крысятник в моей зоне разводить не позволю! Мне порядок нужен. Не хочу, чтобы потом все животы от смеха рвали. Ну, пацаны, определите его в петухи! Отправляйся к тем, кого ты презирал!
Шестерки резво бросились к виновному, будто дожидались именно этой команды. Мигом повалили, содрали штаны и обесчестили на глазах у всего отряда.
Дядя Вася был во всех отношениях законный вор. В колониях, где он появлялся, непременно организовывал группы неповиновения, собирал деньги на благое дело. Он не забывал один из главных законов нэпмановского вора: никаких разговоров с администрацией. И к хозяину его невозможно было привести даже силой – преодолеть сопротивление дюжины личных телохранителей было непросто. И даже если бы удалось их раскидать, трудно было сказать, как будет проходить беседа, – зона могла просто выйти из повиновения.
Дядя Вася никогда не расставался со своей охраной: шесть человек постоянно шли впереди, столько же следовало за ним. Всюду, где бы он ни находился, они неизменно составляли его окружение.
И все-таки однажды администрации удалось перехитрить опытного вора и изолировать его от остальных. Это случилось после работы на лесоповале, где дядя Вася согласился быть счетоводом. Его задержали на выходе у проходной, когда вперед прошли первые шесть человек, остальных под предлогом осмотра задержали на несколько секунд, и этого было вполне достаточно, чтобы группа захвата сокрушила законного вора. Дядя Вася от досады скрежетал зубами, глухо матерился и грозил, грозил. Ни одна из его угроз никогда не оставалась пустой: об этом знали не только ближние воры, но прекрасно была осведомлена и администрация. И если он говорил, что воркутинские лагеря поднимут бузу, значит, так оно и должно было случиться.
О беспределе, который сотворили с дядей Васей, узнали не только воркутинские лагеря, буза ураганом пронеслась от холодных вод Северного Ледовитого океана через всю Россию и аукнулась на зонах Тихоокеанского побережья – в лагерях Магадана и Сахалина. Зеки ломали станки, жгли бараки – это напоминало гражданскую войну. И только пулеметы сторожевых вышек сдерживали неуправляемую миллионную армаду. Бузу усмиряли силой, в зоны вводили войска, следственные изоляторы были набиты зеками до предела, но это лишь подстегивало бунтовщиков. Зеки пускали в ход заточки, инвентарь.
