Сходняк

И вполне возможно, что их обеих сейчас держат в каком-нибудь укромном месте под Москвой или за Уралом… Он даже выматерился при этой мысли, представив себе, каким издевательствам, унижениям и боли их могут подвергнуть…

Но ему было ясно, что, кроме него, их никто не сможет вырвать из рук этих сволочей, и осознание этого непреложного факта придавало ему дополнительные силы.

Сам не зная еще зачем. Варяг начал вести счет дням, прочерчивая на стене тонкие черточки отросшим ногтем большого пальца. Когда таких черточек стало тридцать, он вдруг впервые почувствовал холод. Несложный подсчет показал, что сейчас уже, видимо, наступил декабрь и, значит, пришла зима.

А у него, кроме почти уже стертого до дыр пиджака и брюк, ничего не было. Одно спасало его от ночного похолодания: паркий воздух, наполнявший его подземную камеру теплом.

Видимо, где-то недалеко отсюда проходила теплотрасса, подогревавшая его обиталище.

Однажды утром, услышав привычный скрежет стального засова, Владислав поднял голову и заметил, что на ведре сверху лежит что-то большое и темное.

Когда ведро глухо ткнулось в каменный пол, он понял, что это большое ватное одеяло.

Так, выходит, его собираюсь продержать тут всю зиму.

— Эй, земляк! — крикнул Владислав вверх незримому охраннику. — Отзовись, земляк! Ты бы привел кого. Пусть мне хотя бы огласят приговор! А? На какой срок настраиваться? А если в январе мороз под тридцать будет — я же тут околею!

Но ему никто не ответил. Владислав на миг подумал уж не глухонемой ли этот хмырь — вот так комедия! Но через секунду в голову ему пришла другая, куда более тревожная мысль: а что, если они как раз и хотят, чтобы он околел — как бездомный пес, как пьяный бомж.

Ведь это удачное решение: ни на ком не будет вины за его смерть, ничьи руки не будут замараны кровью смотрящего России — он же сам помер, естественной смертью.

Никто не виноват!

И только сейчас Владислав понял суть хитроумного и подлого плана похитителей. Ну конечно, никто и не собирался его ни допрашивать, ни уговаривать. Он вообще был им не нужен. Сдохнет — ну и хрен с ним. Не сдохнет — ну и ладно, все равно будет торчать в этой яме до скончания века. Жив Варяг или умер — кого это волнует. Он просто исчез. Есть человек — есть проблема, нет человека — нет и проблемы… Да, они действуют как всегда, по старой привычке.

Но подобные мысли только распаляли в нем жажду жизни, бешеное стремление вырваться отсюда и покарать подлых предателей. И с утроенной силой он продолжал упрямо вгрызаться в окаменевший бетон, с радостью ощущая, как все глубже уходит острый стальной штырь…

Как— то утром Владислав проснулся от нестерпимого холода. Он лежал прямо на решетке, плотно укутавшись в грязное одеяло. Его знобило. Снизу шел едва ощутимый теплый воздушный поток.