Наша навсегда

Боже, как хочется его долбануть по лицу! Тварь! Я тогда умерла же! Реально умерла! А он… Он во всем этом виноват был! И в том, что мои парни пострадали! Незаслуженно! Боже… Убить его мало!

— Тоша… — слова даются мне с трудом, столько в горле злой ненависти, — а почему ты тогда потом не… Не воспользовался?

— Тобой? — он поворачивается ко мне, глаза блестят яростно, — а нахуя мне овощ? Ты же вообще нихера не соображала. Ничего не хотела. Даже не разговаривала!

— Ты меня таблетками…

— Ну да, пришлось, — кивает он, — ты же рвалась обратно. Не помнишь?

Отрицательно машу головой. Я? Обратно?

— Блядь… Память, как у рыбки… — скалится он, — хотя, это побочка, наверно, меня предупреждали. Примерно через пару месяцев ты мне заявила, что хочешь вернуться и все же поговорить с этими уродами. Типа, нельзя так, надо выяснить отношения и прочий сопливый бред. Как ты понимаешь, я не мог этого допустить. Потому поменял тебе таблетки на другие. Более сильные. И с побочкой, оказывается. Ты вообще перестала на что-либо реагировать. Хорошо, хоть про свои идеи тупые забыла. У меня не было времени с тобой нянчиться, у меня как раз работа наклевывалась. Те люди, что заказали папашу Лиса, предложили хороший вариант.

— Обманывать людей… — бормочу я.

— И это знаешь? — поднимает он брови, — надо же… Нет, не обманывать людей. А разводить лохов. От меня — техническое обеспечение, работа с банками и сотовыми операторами, общее руководство. Короче, полностью ведение проекта. От них — операторы.

— Это обман, мошенничество, Тош.

— Да что ты? — кривится он, — а то я не в курсе! Дура наивная! Бабки от меня принимала влегкую! Не задумывалась, откуда они?

— Задумывалась, — киваю я, — потому и перестала… Брать. Тош, ты же отпустил меня. Зачем опять? Зачем, Тош?

— Затем, что ты, сука, мне должна. Меня прижали. Тех, кто меня крышевал, взяли. И меня бы взяли, но я слинял вовремя. И теперь у меня опять нихуя нет. Кроме небольшого бабла. И тебя. Начнем с чистого листа, Вась?

— Нет, — отвечаю я, — не начнем. Тош, ты сам не понимаешь, что творишь… По твоему заказу стреляли в двоих людей…

— Жаль, что не в тех! Я думал, что ты сорвешься со своими мудаками-любовниками! А ты…

— Тоша. Отпусти меня. Я просто уйду, клянусь. Никому ничего не скажу. — Я говорю это без особой надежды, не веря в чудо. Но вдруг?

— Нет уж, — смеется он, и смех этот безумен, — Из-за тебя это все изначально. И теперь я тебя не отпущу. В Москве чуток расслабился, но там много работы было… Я думал, погуляешь немного и назад прибежишь. А ты… Сюда угуляла, тварь!

— Тош. Я все равно не буду с тобой.

— Будешь. — Он говорит это так уверенно, что мороз по коже бьет, — я больше не буду размазней. Я долго думал, Вася. И понял, что серьезно ошибался с тобой.