Наша навсегда

"

"— Убери! Убери! — всхлипываю я, вжимаясь всем телом в словно из железа отлитую твердую грудь, запрокидываю лицо, мокрое, залитое слезами, и все молю, жалко и невнятно, — убери… Пожалуйста… Пожалуйста…

У Лиса подрагивают гневно ноздри, но на Лешку, уже вышедшего из-за руля, он не смотрит, тут я добиваюсь своего. Только на меня его взгляд устремлен.

— Маленькая… — хрипит Камень, и я знаю, что он скажет дальше. Чтоб я отошла.

А я не могу.

Потому что в этом случае он убьет Лиса. Или Лис убьет его. И тогда… Я сама умру.

Я не смогу жить, если кого-то из них не будет!

Мысль новая, и поражает меня настолько, что, застыв буквально на мгновение, я делаю то, что диктует мне сердце. Мое дурацкое, сумасшедшее сердце.

Притягиваю к себе за шею Лиса и целую его.

Сама.

И он тут же реагирует, роняя ствол и подхватывая меня за ягодицы вверх, как совсем недавно до него Камень. И целует меня, так глубоко и грязно, пошло, жестко, безумно горячо, с болью и кровью, наказывая и умоляя…

Это новый, запредельный уровень восприятия реальности.

Мой старый комп уходит в еррор.

За спиной, близко, очень близко, ощущаю присутствие Камня, он еле слышно матерится, глядя на нас.

А затем коротко командует:

— В дом ее неси, сучара, блядь. Шоу для соседей достаточно.

30

— Какой же ты все-таки мудак… — рычит Камень Лису, стаскивая с меня одежду, быстро, с треском и хрустом, словно обертку конфетки разворачивая, и тут же прижимаясь голой грудью к моей уже тоже голой спине и впиваясь губами к плечо возле шеи с мучительным стоном, — блядь… Маленькая… Сносит башню…

— Завали… — шипит Лис, взбудораженно, чуть ли не подрагивая пальцами, касается моего лица, шеи, взгляд от меня не отводит, и там, в этом взгляде… О-о-о… Безумие… Огонь, желтый, хищный… — Малышка… Почему с ним? Почему? Не со мной? А?

— Сука, пасть закрой, она — моя! — жесткий рывок назад, и я впечатываюсь в мощное, горячее до умопомрачения тело, а огромные лапы уже скользят по бедрам, стаскивая джинсы, окончательно раздирая молнию, застежку, все, что непонятным образом уцелело после секса в машине, — маленькая… Раздвинь…

— Мы так не договаривались, блядь! — сухие, опаленные солнцем и песком ладони царапуче проходятся по моей груди, и меня выгибает от этих собственнических прикосновений, грудь, и без того нереально чувствительная, ноет так сильно, так требовательно, что я непроизвольно прижимаю Лиса за шею ближе, тяну его к себе, желая получить как можно больше этих огненных ощущений.