Ты всё ещё моя (СИ)

А уж когда целует… Обо всем забывая, таю в его руках.

– Не могу от тебя оторваться, – шепчет он. – Хочу, чтобы это длилось вечность.

– И я хочу…

Из гостиной доносится топот. Девчонки явно сбегают по лестнице. Кажется странным, что так спешат. Но лишь до того момента, пока по дому не разлетаются радостные визги.

– Мамочка! Мама! – горланит Рина с рыданиями вперемешку.

– Мамуля… – подключаются Анж с Никой. – Почему не сказали, что возвращаетесь? Мамуля… Мамуля есть…

– Мамочка моя… Мамочка…

Меня резко в жар бросает.

Особенно когда слышу следующее:

– Да дайте вы хоть в дом войти… Облепили…

Тот самый голос, который так похож на голос моего Чарушина.

И смех тоже такой же.

А за ним мягкий и нежный женский:

– А Тёма где?

50

Чуть до инфаркта меня не довел и смеешься?

– Не бойся. Все нормально, – выдыхает Чарушин приглушенно. Улавливает, конечно же, что я на грани обморока. Сам тоже… Выглядит как минимум растерянным. Не отрывая от меня взгляда, сдвигает с головы бейсболку. Откидывает ее на стул и медленно опускается вниз. Застывает в многозначительной позиции. На одном колене, нежно сжимая мою ладонь, с обезоруживающей улыбкой вдруг выдает: – Ты же выйдешь за меня замуж?

Планета совершает резкий незапланированный крен.

Меня ведет вместе с ней. Устоять бы… Родители и сестры Артема входят на кухню, один за другим замирают. Хочется поднять взгляд, увидеть их всех. Но я не могу оторваться от своего Чарушина. Лишь на нем сфокусирована. Смотрю сквозь слезы, ощущая, как в груди с треском рвутся какие-то струны.

– Ты же не откажешь мне при всей нашей семье? Неохота войти в историю поколений тотальным лузером, – подгоняет Артем мягко, с той же чарующей улыбкой.

Только в глазах плещется волнение. – Давай, Лиза… Станешь моей женой? Станешь моей навсегда?

«Нашей семье…»

Заявляет подобное и еще что-то спрашивает.

«Моей женой… Моей навсегда…»

Как я могу отказать? Нет шансов.

И все же обращаю взбудораженный взгляд на застывшую родню. Заливаясь жаром, быстро пробегаюсь по их лицам.

Принимают ли они меня? Принимают. Пары секунд хватает, чтобы это понять.

Выдыхаю с дрожью облегчения. С новым вдохом множу застывшую было радость. Детонирует она, разлетается по груди и вырывается из меня смехом.

– Да… – единственный ответ, который нахожу, глядя на своего Чарушина.

Вместо того чтобы подняться, он внезапно, вновь удивляя, прикладывается лбом к моему животу и крепко обнимает меня.

– Спасибо.

Наверное, после всех его благодарностей в самые важные моменты нашей жизни уже удивляться не должна. И все равно удивляюсь.

А потом… Артем встает и целует меня на глазах у всей семьи. По факту лишь припечатывается ртом к моему рту, но делает это крепко-крепко.

Чарушины сохраняют тактичное молчание, пока сын не ведет меня к ним.