Ты всё ещё моя (СИ)

А потом сердито выдает:

– У нас с тобой только вторая встреча, а ты уже становишься проблемой.

– Бросишь меня? – шепчу взволнованно.

Чарушин издает короткий, явно раздраженный смешок.

– Это твоя прерогатива, Дикарка. Так поступаешь только ты.

Болью прорезает грудь. Расползается, словно жгучая кислота, но я стойко терплю. Заслужила.

– Хочешь сказать, сам никогда никого не бросал? Других?

Его руки сжимаются крепче. У меня срывается задушенный вздох.

– При чем здесь другие? – шипит Артем, фонтанируя эмоциями. Мне очень хочется оглянуться и, взглянув ему в глаза, все их увидеть.

Мурашки горячей волной по коже. Еще жарче в груди.

Я особенная? Я все еще для него особенная. Хоть Чарушин и пытается это отрицать. Только со мной у него были отношения.

Однако…

– Однако спал ты со многими, – предъявляю, выплескивая часть своих эмоций.

Резкая тишина. Ни единого звука за моей спиной. Если бы не чувствовала его, решила бы, что ушел.

Выдерживает паузу. Зачем? Думает? Злится? Растерян?

Тяжелый вздох.

– А ты со сколькими спала, м?

Ежусь. Сжимаюсь вся. То ли от тона, то ли от давления, которое оказывают его руки.

– С одним, – выдыхаю и замираю."

"Топит жаром. Все внутри с неимоверной силой вспыхивает.

Чарушин за моей спиной делает резкий и глубокий вдох – чувствую, как раздувается его мощная грудь. Надолго застывает в таком положении. Крайне медленно возвращается в исходную позицию. Над моим ухом проходит какой-то сдавленный хриплый звук. Просто выдох, или все же что-то больше – не понимаю.

– С одним, кроме меня? – уточняет леденящим душу голосом.

Меня передергивает. Стоит лишь представить, что Артем так думает, что это возможно, что могло бы быть реальностью.

– С одним – значит, с тобой. Только с тобой, – шепчу совсем тихо.

Дух вышибает, когда Чарушин неожиданно разворачивает к себе лицом. От стремительности движения даже голова кругом идет и возникает мимолетная тошнота. Но я все это игнорирую. Как только удается сфокусировать взгляд, смотрю ему в глаза. А он… Он меня буквально насквозь прожигает.

– Зачем лжешь? На хрена? Без смысла!

– Я не лгу! – выталкиваю обиженно.

Вот последней фразой действительно вру. Потому что ранит его реакция. Не успевая продышаться, руководствуюсь только эмоциями.

В глубине глаз Чарушина что-то происходит. Но рассмотреть я не успеваю. Зрение замыливается из-за слез, которые выступают вопреки всем моим усилия.

– Ладно, – слышу, как высекает. – Мне тоже похуй. Один, не один… Похуй!

Дурак такой! По интонациям прям очевидно, как ему… пофиг.