Курятник в пентхаусе

Глава одиннадцатая

Приют стоял в окружении вековых деревьев. Я вылезла из джипа, огляделась и медленно пошла по дорожке к дому, который виднелся вдали. Удивительно, но в пятнадцати минутах езды от столицы России я увидела деревенский пейзаж. Не хватает только кур, коровы и коз.

– Му-му, – раздалось слева.

Я повернула голосу и остановилась. За забором бродили две буренки, в отдалении виднелся коровник, из которого высовывалась голова с рогами. Удивившись увиденному, я пошла вперед и заметила кур, те расхаживали по своей территории.

– Вы Танюша? – закричала худенькая девушка в длинном платье с широким поясом.

Я ускорила шаг:

– Да, бегу!

– Я никуда не тороплюсь, – засмеялась незнакомка, – уже говорила об этом вашему Дмитрию.

Коровы и куры удивили меня, но тонкая талия пенсионерки, которой перевалило на девятый десяток, ввергла меня в изумление.

Я приблизилась к Серафиме Никитичне и увидела, что лицо у нее отнюдь не юной девушки. Но и на глубоко пожилую даму директриса никак не походила. Лицо у нее шестидесятилетней, фигура восемнадцатилетней.

Хотя некоторые выпускницы школ похожи на слонов. Например, Таня Сергеева, я в день получения аттестата была толще Казаковой раза в три.

– Входите, – улыбнулась хозяйка интерната, – осень в этом году теплая, но это осень. К вечеру делается прохладно и сыро.

– У вас целый зоопарк, – восхитилась я. – Коровы с курами не простудятся?

– Последние денечки гуляют на воздухе, – объяснила Серафима, – вскоре переведем всех на зимние квартиры. Еще козы имеются, мы почти на самообеспечении, наши дети получают лучшие продукты.

– Я думала, что все Подмосковье плотно застроено коттеджными поселками, – сказала я, – а здесь сельская идиллия.

– Вы попали в историческое место, – защебетала директор, – семья Казаковых владеет им с начала девятнадцатого века. Слышали о профессоре Николае Петровиче? Великом русском ученом?

– К своему стыду, нет, – призналась я.

Серафима закрыла глаза и сделала вдох.

– Воздух детства. В моей жизни многое изменилось, но воздух остался таким, как прежде. Я появилась на свет в самом конце тридцатых годов, вскоре началась война, отец и мама ушли на фронт, меня оставили с бабушкой.

Та в сорок втором году внезапно умерла. Меня могли отправить в приют. И что там с ребенком было бы? Война, голод… Я бы точно не выжила. Меня спас родственник Михаил Олегович Казаков. Забрал сироту к себе в интернат «Луч света».

Серафима открыла дверь в дом.

– Входите, мой кабинет – первая дверь по коридору. Вешайте курточку в гардеробе, не волнуйтесь, здесь никогда ничего не пропадает.