Жениться и обезвредить

Перестарался он там с картинками, пусть переделает, пореалистичней…

— Сл-лушаюсь, батюшка сы-ыскной воевода! А Фома Си-илыч ка-ак же…

— Я прослежу.

— А то он ить ка-а-ак дитя ма-а-алое…

— Я за ним присмотрю, — уже несколько раздражённо пообещал я.

— Эт-то он то-о-ока с виду сам си-ильный, а…

— Стрелец Заикин! — едва не выругался я. — Надо же, блин, какой заботливый выискался! А ну шагом марш выполнять приказ!

Парень опомнился, извинился, снял шапку, отвесил поясной поклон и опрометью бросился на поиски Саввы.

Что-то нехорошее говорило мне, что профилактическая работа с гражданами посредством портретов «Их разыскивает милиция» ещё принесёт свои плоды. И ох как они мне не понравятся! Надо срочно всё переписать и перевесить.

Дверь в поруб оставалась незапертой. Я сунулся вниз и тут же подался обратно, ну их, в такой холодрыге сидеть…

— Митя! Фома! Хватит моржевать, вылезайте из морозильника, поговорить надо.

Начальник стрелецкой сотни вышел почти сразу, дыша паром, с посеребрённой инеем бородой и синеватым носом.

Долго сидел, видимо, но хоть где-то надо же было отдохнуть от заботливого товарища по службе. Митьку пришлось звать ещё два раза.

— А я ить буйный теперича, — наконец донеслось из поруба. — Не боитеся, что покусаю, отец родной?

— Буйный, говоришь… Так, может, тебе внеочередной отпуск к маменьке в деревню устроить? Нервишки подлечить, Маняшу с коровой вспомнить…

— Смилуйтесь, Никита Иваныч! Совсем шуток не понимаете… Выхожу уже, выхожу-у! Что ж запугивать-то сразу…

Еремеев понимающе отвалил проверять посты, давая мне возможность разобраться с младшим сотрудником.

Митя появился не сразу, сначала высунул взлохмаченную голову, в перьях и соломинках, под глазом синяк, на шее и за ухом размазанные следы дёгтя.

— Что ты чистил причёской — курятник, конюшню, кузницу?

— Везде отметился, — не стал спорить он. — А тока что ж вы окольные вопросы задаёте, неужто безынтересно, как я умом навернулся?

Мне оставалось лишь пожать плечами. Он недоверчиво сощурился.

Ага, не хочет раскалываться… Я равнодушно зевнул и вытащил у него перо из чуба. Подержал на весу, дунул и проследил, как оно плавно полетело через двор.

— Сердца у вас нету! — убеждённо выдохнул Митя. — За меня, сироту, всё отделение в сострадание впало, а вы молчанием обижаете. Ну ладно, ладно… Вот как вы с ума сойдёте, я тоже вашим здоровьечком и не поинтересуюся!

Я выпрямился, отряхнул колени и поправил ремень, задумчиво глядя на баню.