Большой секрет Анаит

Не смог — духу не хватило включить зажигание. Как он мог уехать, когда в этом доме оставалось его все? Его ребенок, его женщина. Пусть Анаит с последним фактом и не согласна.

Дима начал массировать виски, прокручивая в памяти услышанное от Анаит. Все не шли из головы слова о том, что ее, несчастную, держали взаперти.

— Как удобно у нее все складывается… — цокал он языком.

А как же те сообщения, которые он от нее получил? Не вяжется в ее рассказе одно с другим, от слова «совсем». Но вдруг писала не она? Такое возможно? Чисто теоретически да, но ведь Дима не полагался только на те сообщения, верно? Он отправлял к Анаит маму, пока лежал в больнице.

По всему выходит, что Анаит собиралась в загс с тем богатым уродом, а сегодня просто устроила перед ним шоу, чтобы выглядеть белой и пушистой, ни в чем перед Димой не виноватой. Эта версия гораздо больше походила на правду.

Если только…

Дима достал телефон, трясущимися пальцами набрал номер матери.

— Привет, мой хороший, — тут же ответила она. — Как твои дела? Я тут такой пирог испекла…

И она по привычке начала вываливать на него все, что случилось с ней за день.

— Мама, я спрошу один раз, — перебил Дима строго. — Ответь как на духу, ты правда ходила к Анаит, когда я лежал в больнице десять лет назад?

В трубке не раздалось ни звука. Звенящая тишина все длилась и длилась. Секунду, две, три… десять.

А потом мама все-таки заговорила:

— К-конечно, х-ходила… Я ж-ж тебе еще тогда сказала, она недостойная девочка! Т-такого парня не разглядела…

Дима шумно задышал, пытаясь сложить дважды два.

— Мам, я в последние годы заметил, ты, когда врешь, всегда заикаешься, — сказал он отрешенным голосом и положил трубку.

Застыл с телефоном в руках, а тот все звонил и звонил. Абонент «Мама» пытался связаться с ним пять раз подряд, но он был не в силах ответить. Через несколько минут Дима отключил телефон.

Если бы он тогда не получил подтверждение от мамы, ни за что не стал бы размещать все в Сети те видео…

Как только до Димы дошло, что сотворила мать, на душе заскребли кошки.

Это все она. Она виновата!

Но стоило об этом подумать, как он понял и другую не менее важную вещь — не по-мужски обвинять других в своих косяках.

Анаит не изменяла ему, больше того, она нуждалась в его помощи. А он так глупо подставился перед ее родичами-садистами, а потом растоптал ни в чем не повинную душу.

Чувство вины накрыло его зловонной жижей. Забралось в ноздри, в уши. Он стал тонуть в этой жиже, он в ней захлебывался.