Что в имени тебе моем... (СИ)

- Зачем пришел?

- Горгор, прошу, скажи, что вы собираетесь делать?

- А что мы должны собираться?

- Как что?! Владыка приказал казнить Лея на закате!

- А тебе-то что?

- Как это что?! Он мой друг!

- Эка вспомнил... А когда у него невесту хотел отнять, не думал, что он твой друг?

- Горгор, прошу... Я не переживу, если с ним что-то случится, - умолял Дагон.

Старый дух земли смотрел на юного темного и думал, что тот, в сущности, очень славный парень, просто запутался. Помочь бы ему надо, вон, мучается как, весь извелся, не хотелось его сейчас отталкивать. Но и посвятить его в свои планы Горгор не мог, злой моментально все у мальчишки выведает.

- Пойми темный, мы теперь можем только смотреть и надеяться на чудо.

Дагон судорожно кивнул, стараясь не разрыдаться от отчаяния на глазах у Горгора, и умчался. Темный забился в свое убежище в скалах, все это время он искал выход и не видел его, столько передумал, столько... Ему уже мерещилось, как Лей кладет голову на плаху, убирает с шеи свои чудесные волосы, палач заносит топор и... Нет! Он не переживет этого момента, когда окровавленная голова Лея покатится и потускнеют навсегда его яркие золотистые глаза.

Его просто убивала необходимость подчиняться злому, которому он же сам и дал власть над собой. Сейчас темный готов был совершить мыслимое и немыслимое, нарушить любые законы, лишь бы помешать свершиться этому безумию. Дагон помнил, что духам запрещено проявлять свои силы публично, потому что жизнь духов должна происходить в тайне для людей. Но как быть... Он смирился с тем, что придется тупо дожидаться начала этого кошмара и смотреть, как будут развиваться события, чтобы, в крайнем случае, просто залить все мраком и утащить Лея оттуда в последний момент.

Найти бы еще силы не сойти с ума, дожидаясь.

Глава 34.

Элении было крайне любопытно, чего это Владыка заперся в спальне, и главное, чего туда лазили эти две старухи. Некоторая душевная черствость все-таки не мешала ей испытывать сочувствие к несчастному отцу, она даже собиралась предложить ему утешение. Но ее в покои царя не пустили. Возмутительно! Каких-то наложниц пустили, а ее, будущую любимую жену - нет! Она помаялась, но все же нашла себе применение.

***

Михель на время забыл и о своей подопечной, и о ее коварных планах, его куда больше интересовали крохотные огоньки жизни, что он укоренил в утробах всех этих женщин. Он чувствовал, и они отвечали ему. Прекрасно, еще немного, и он сможет пользоваться их силой! Он уже эту силу ощущал, это делало его почти счастливым. Почти, потому он не мог быть счастливым по определению.