Что в имени тебе моем... (СИ)

До тех пор, пока ему не стали надоедать упреки пылкого любовника. Тогда он применил чуточку своего обаяния, поцеловал и приласкал Эзара, а после сказал, что эльф никогда с ним не сравнится. И советник растаял. А после того, как мальчик обещал ему ночью устроить небо в алмазах, так и вовсе простил неверного мальчишку. А злой наконец получил возможность уйти, оставив Эзара мечтать о предстоящем свидании.

***

Бедный эльф ничего не сказал Владыке, вернее, он сказал, что принцесса в полном порядке и готова принять своего мужа для подтверждения брака, как велит традиция.

Брачный пир был изобилен, роскошен и весел. Веселился Симхорис, украшенный знаменами, вино текло рекой, веселился весь дворец, охране и прислуге сегодня выдали двойное жалование по случаю свадьбы Властителя, царевы жены и наложницы, наряженные в немыслимой ценности одежды и украшения, стремились затмить друг друга блеском и красотой наряда. Музыка, шум, танцовщицы... Эльф с трудом заставил себя не забиваться в уголок, а пойти на пир. Немного посидел для приличия, и потом все-таки сбежал, не в силах бороться с собой.

Зимруду было тоскливо, но он улыбался. А Эления улыбалась Зимруду и незаметно подливала ему в кубок одно хитрое снадобье.

Духи, незримо присутствовавшие на пиру, разумеется, видели, что она делает, но вмешаться не было возможности. Впрочем, Стор и Фицко знали, что это за снадобье, успели насмотреться на работу Грофта, да и запах был вполне узнаваемый. Они успокоили остальных. Горгор мрачно сказал:

- Ладно. Проспит парень всю свою брачную ночь.

Один Михель блаженствовал на пиру.

Правда настроение ему омрачал его пылкий любовник Эзар, который совсем перестал владеть собой, и посылал ему такие пламенные взгляды, что скоро весь дворец догадается, в чем дело.

- Как-то он уже совсем надоел мне, - подумал злой, а Михель незаметно сделал знак Эзару, чтобы тот выходил следом, а сам направился к покоям советника.

В такой суматохе на его перемещения никто не стал обращать внимания.

Через десять минут пришел Эзар, дрожащей от страсти рукой он обнял своего малыша любовника и завел к себе.

А после встал, глядя на разморенного после страстных ласк, теперь уже бывшего любовника, сказал со скукой:

- Ты надоел мне. Ты мне больше не нужен. Прощай."

"И под его взглядом советник стал задыхаться, сердце пронзило невыносимой болью. А через несколько минут он был мертв. Сердечный приступ.