Чужая дочь
- автор: Елена Арсеньева
О чём книга «Чужая дочь»
В утренних сумерках автобус Говорова остановился неподалеку от заброшенного детского дома, и сразу же он был окружён вооруженными мальчишками. Внутри кабины происходило оживленное общение: "Стой! Пароль!", сопровождаемое жестами и неуклюжими взмахами автоматов. Здесь каждый знал свою роль, каждое движение было строго учтено, как будто мир в этой части города вымер....От них дышать нечем, и ведь хуже нет – просыпаться в темнотище, как зимой.
Она не любила зиму. Она любила лето, солнце, любила распахивать окно, чтобы услышать птичье пение, увидеть клумбу со своими обожаемыми лилиями и сказать им:
– Доброе утро, мои лилии! Доброе утро, мои хорошие! Доброе утро, фея!
И ахнула:
– А я письмо получила!
В самом деле… на подоконнике лежало письмо.
Открыла конверт, достала листок, развернула…"
"«Дорогая моя Карамелька, – прочитала она и улыбнулась, потому что это письмо, конечно, было от Сережи: ведь только он называл ее Карамелькой! – но через мгновение улыбка сошла с ее лица: – Я ухожу в армию, и целых три года мы с тобой не увидимся».
– Ничего себе… – ошеломленно прошептала Лиля. – Целых три года… целых три года!
Откуда ей было знать, что они обернутся семью годами разлуки…
* * *По выходным Говоров и Шульгин с утра пораньше садились за шахматы. Не изменили они этой традиции и сегодня. Оба не выспались, оба были не в духе, но старались скрывать это друг от друга. Оба были рассеянны, играли невнимательно, однако, когда Шульгин, давясь кашлем, потянулся за папиросой, Говоров это заметил, выхватил папиросу и начал прикуривать сам, бормоча:
– Тебе нельзя!
– Тебе, между прочим, тоже! – буркнул Шульгин.
Говоров швырнул папиросу в коробку:
– Да…
Посмотрел на доску:
– Ты пошел?
Такое ощущение, что он только сию минуту заметил, что творится на шахматной доске.
– Ну, пошел, пошел, – кивнул Шульгин.
– Ты пошел?! – возмутился Говоров. – Ты что делаешь? Ты что, не видишь, что в вилку попадаешь?!
– Попадаю, попадаю, – рассеянно ответил Шульгин.
– Дементий! – насторожился Говоров. – Да что с тобой сегодня?
Тот отвел глаза, глубоко вздохнул, словно набирался храбрости, потом прямо взглянул на Говорова:
– Друже… мне очень нравится Тася!
– Да? – настороженно спросил Говоров.
– Я хочу на ней жениться! – заявил Шульгин.
– Здрасьте… – растерялся Говоров. – Приплыли! Так… прыткий ты, однако! Так… шах! И ферзь тютю! – быстро переставил он фигуры, надеясь отвлечь Шульгина.
Но тот и не взглянул на доску:
– Почему же прыткий? Я про нее все знаю. Только вчера, дурак, понял. Слышал ваш разговор.
– А-а… – протянул Говоров. – Ну, раз слышал, то должен понимать: люблю я ее!
– Любишь? – повторил Шульгин.
– Да!
– Любишь – и мучаешь. Дочкой решил удержать!
Говоров не верил своим ушам:
– Это ты мне сейчас упрек бросаешь, друг?! Да я ради тебя на такое пошел…
Шульгин нахмурился:
– Это ты о чем?
Говоров спохватился:
– Ни о чем! Ладно! Пусть сама решит! Хотя… ответ я и так знаю!
Он бросился на кухню:
– Тася! Тася!
Она вышла, как всегда, в переднике, как всегда, с полотенцем в руке, как всегда, спокойная и приветливая.
Шульгин встал, опираясь на палку так тяжело, как давно не опирался.
