Чужой своим не станет

Петр, не целясь, зная, что выстрел будет безупречным, нажал на спусковой крючок. Послышался шум падающего тела. Боковым зрением Петр увидел, что в другом секторе возникли еще две фигуры. Потребовалась сотая доля секунды, чтобы принять решение и выстрелить. Первая пуля, выпущенная с упреждением, угодила точно в цель, вторая могла только ранить. Неважно: этот тоже отвоевался.

Немного впереди виднелась оживленная дорога, по которой, кроме плотного потока транспорта, тянулись пешие колонны людей, убегающих от войны. Можно попробовать пробиться. Но от дороги его оттесняли преследователи, навязывая свои правила боя."

"Что ж, возражать не будем, пусть так!

Расстояние между Бессарабовым и немцами сократилось до сорока метров. Стандартное расстояние для оперативного огневого контакта. Его любимая дистанция. Каждому из наседавших Бессарабов мог дать сто очков вперед и выиграть. Сложность состояла в том, что наседавших было чрезвычайно много, ничего не оставалось, как стрелять по всему, что движется.

Главное, не стоять на месте – передвигаться и стрелять; делать рывки и убивать на ходу. Только бы не подвел механизм пистолета и правильно сработал капсюль, а уж за собственную реакцию Петр был спокоен.

Вот один немец, томимый ожиданием, привстал, оказавшись на расстоянии дуэльного выстрела. Очень неразумно с его стороны. Петр вскинул пистолет, а ствол уже выбрал левую сторону груди. Щелчок! Магазин был пуст!

От досады губы невольно сжались: как все быстро закончилось, словно и не начиналось. Бессарабов перекатился за бугор. Немцы, поняв, что у него закончились патроны, стремительно ринулись вперед, соблюдая осторожность и прячась за деревьями (не исключено, что у него есть второй пистолет).

Торопиться больше некуда. Ах, как это здорово – проживать каждую секунду, ощущать пока еще подвластное сильное тело. Медленно проплывали низкие облака, через густые ветви Бессарабов видел замысловатые комковатые фигуры. Кого же они ему напоминают своими очертаниями? Одно из них, полупрозрачное, через него просматривалась синева, походило на мать. А вот это, подсвеченное заходящим солнцем, – не вернувшийся с войны отец. А может, таким образом они дают знать о себе и хотят удержать его от рокового решения? Вот только другого выхода уже не существует.

Петр вытащил из кармана патрон, который приберегал для себя как талисман. В какой-то степени он для него таковым и был. Вставил патрон в магазин, потянул на себя затвор. Патрон бесшумно вошел в патронник…

Облака вдруг понемногу стали снижаться, грозя придавить его совсем. Поблизости послышался треск веток – группа захвата приближалась, не таясь.