Физрук

Жаль, что я не умею бренчать на гитаре… или умею?

Я прислушался к себе и почувствовал, как пальцы привычно согнулись, словно прижимая струны к порожкам, а посмотрев на подушечки — увидел мозоли, которые остаются у тех, кто регулярно музицирует на струнных инструментах. Ого! Очередной сюрприз от Шурика? Надо попробовать… И я, рискуя опозориться, снял гитару со стены. Поставил ногу на краешек стула, чтобы не держать инструмент навесу, тронул струны. И понял — руки и впрямь помнят это занятие. Мой эксперимент с сами собой не остался не замеченным.

— Ой, Саша! — воскликнула виновница торжества.

— Вы играете на гитаре?

— Так… — небрежно обронил я. — Балуюсь…

— Сыграйте нам что-нибудь!

Эта просьба поставила меня в тупик. Рефлексы-рефлексами, а вот знаю ли я какую-нибудь песенку? Именно — я, а не Санек. Он-то наверняка знал их целую кучу. А я, как ни напрягал мозг, ничего, кроме «скушаю бутылочку, взгромозжусь на милочку.»… в голову не приходило. Как ни странно, на выручку пришел военрук.

— Давайте, я спою, — предложил он. — А Саша мне будет аккомпанировать…

Кобенится я не стал.

Не хотелось выглядеть полным неудачником. И я кивнул.

Я покрутил колки и на свое удивление настроил гитару. Интересно, а если мне скрипку в руки дать? Тоже смогу? Ха…

— Вы «Д’Артаньян и три мушкетера» смотрели? — спросил военрук.

— Смотрел, конечно…

— Ну, значит, помните аккорды…

Я пожал плечами.

— Вроде — помню…

— Ну вот эту… «В кромешном дыму не виден рай, а к пеклу привычно тело»…

Я попытался подобрать мелодию — удивительно, но получилось. И мы на пару с соперником сбацали. Девочки в меру способностей подпевали: «полклопа, полклопа, почему бы не-ет…».

Потом — «Констанция, Констанция, Констанция.»… Хорошо пошла и песенка «Господь, нам запретил дуэли, но к шпаге чувствую талант»… Справедливости ради, следует признать, что пел военрук хорошо, хотя и подражал голосу Боярского.

Наконец хозяйка дома, мама Симочки, Степанида Лукинична, прервала концерт и велела всем садиться к столу. Не успели мы рассесться, как в дверь опять позвонили. Пришли еще гости. Открыла сама хозяйка. Послышались два голоса — мужской и женский. И оба — знакомые.

Виновница торжества выскочила встречать и вскоре появилась с двумя коробками в руках — видимо, это были подарки — а следом за нею вошли Тигра и… Покровский.

Сержант был в цивильном костюме, а Тигра — в синем с красными цветочками ситцевом платье, с рюшечками по рукавам и подолу. Мужчины обменялись рукопожатиями, девушки — перецеловались. С появлением Антонины Павловны и Феди меня как-то поотпустило. Даже аккомпанируя военруку, я чувствовал напряжение. Этот человек меня раздражал.