Физрук

Из-за какой-то сучки пацан вынужден был залезть ночью в аптеку! Наверняка, это лекарство придерживалось «для своих», как и многие другие товары народного потребления. Торгаши частенько искусственно создавали дефицит, чтобы греть на нем руки, а власти либо не могли, либо не хотели дать им по этим рукам. А здесь, в Литейске, их крышует еще и капитан ОБХСС.

И где гарантия, что — он один, что ниточки не тянутся куда-нибудь повыше? У меня со времен службы в армии идиосинкразия к тому, что кто-то за меня решает, как мне жить, но на службе это хотя бы оправдано.

Когда мы подошли к аптеке номер 15, на улице Луначарского, Лилия Игнатьевна сказала:

— Дадим этому провизору шанс исправиться. Сначала зайди ты, Сережа, и спроси нужное тебе лекарство. Если тебе снова откажут, тогда за дело возьмемся мы.

Я сунул своему подопечному пятерку.

— Этого хватит?

Он кивнул, взял купюру и скрылся за остекленными дверями.

— Что его ждет? — спросил я у инспектора.

— Трудно сказать, — вздохнула Красавина. — Фактически кражи не было… Он оставил сумму даже превышающую стоимость взятого лекарства, но незаконное проникновение в госучреждение все же имело место… Надеюсь, следователь решит не доводить дело до суда, а передаст на рассмотрение комиссии… Ему уже шестнадцать — возраст уголовной ответственности за такую категорию преступлений наступил.

— Интересно у вас получается, — пробурчал я. — А если его матери станет плохо, из-за того, что она вовремя не получила необходимые препараты?.. За это кто-то ответит?.. Вы, товарищи правоохранительные органы, вообще понимаете, что творится в городе?.. Это Серега такой решительный, полез в аптеку ночью, чтобы не украсть, а купить лекарство для матери, большинство же просто будет терпеть…

— Как бы то ни было — имело место нарушение закона, — сказала старший лейтенант. — Комиссия, а если дойдет до суда, то и суд, учтут, разумеется, все смягчающие вину обстоятельства, но смягчающие, а не отменяющие!

— Я своего ученика в обиду не дам, — упрямо произнес я.

В этот момент на крыльце появился Зимин. Вид у него был удрученный.

— Что, опять не продали?

— Нет, — пробурчал он. — Говорит, выпустили тебя, вора, ну так сейчас опять заберут…

— Ну я ей объясню, кого сейчас заберут… — пробормотал я. — Она в каком окошке торчит?

— Во втором от входа, справа…

— Постойте, Саша! — сказала милиционерша.