Физрук

Старик цепко держал в узловатых пальцах баранку и смотрел строго вперед. Интересно, у него пистолет с собой?.. А если с собой, то где? Не в кармане же… Подмышечной кобуры у полковника не было, я бы увидел. Может в бардачке? Я медленно протянул руку, чтобы постараться незаметно открыть его.

— Нет там моего ТТ, — так же, не отводя взгляда от дороги, произнес гэбэшник. — Неудобно держать в бардачке. Пока дотянешься…

— Какой еще ТТ? — попытался прикинуться я дурачком.

— Брось! — буркнул он. — Надеялся, что успеешь выхватить из бардачка табельное оружие полковника государственной безопасности и потребовать от него объяснений, куда и зачем он тебя везет?.

.

— Ну и куда он меня везет? — спросил я, понимая, что отпираться бесполезно.

— За город!

— А зачем?

— За елкой.

Я уставился на него. Он всерьез или шутит?.. Какая, на хрен, елка, если ночь на дворе⁈

— Присмотрел я одну красавицу, — продолжал тем временем полковник, — да все срубить недосуг…

Больше я вопросов не задавал. «Волга» пересекла Круговую дорогу и помчалась в заснеженную даль. Впрочем, нет, не помчалась. Михайлов заметно сбросил скорость и теперь то и дело поглядывал в сторону левой обочины.

Неужто и впрямь елку высматривал? Наконец, он притормозил, вынул из кармана в дверце фонарик, открыл ее, поводил лучом по деревьям, что растут на окраине леса, подступающего к шоссе. Вылез из салона, еще раз поводил лучом фонарика и проговорил:

— Вылезай, поможешь!

Я выбрался из машины. Полковник подошел к багажнику, открыл его и вынул топорик.

— Пойдем! — сказал он и начал спускаться по откосу насыпи к лесу.

Пришлось последовать за ним. Снег оказался глубоким и сразу набился мне в ботинки, хотя старик прокладывал тропинку, проминая ее валенками.

Мы подошли к елке, небольшой, метра два, и Михайлов протянул мне топорик.

— Руби! — сказал он. — А я буду светить и держать.

Я примерился было, замахнулся, но старик буркнул:

— Ниже! У самой земли.

Наклонившись, я принялся разгребать снег у подножия елки, покуда не наткнулся на твердую землю. Елочка была тонкая, а топор — острый, так что тюкнуть пришлось всего несколько раз. Освободившись от корня, она словно воспарила над землею — так крепко ее держал полковник. Я распрямился. Посмотрел на Михайлова.

Тот осторожно воткнул елку в снег и полез в карман дубленки. За своим ТТ, что ли?.. Как-то уж больно пошло получается… Это ж не бандитский сериал из XXI века…

— Куришь? — спросил он, доставая мятую пачку.

— Нет, — буркнул я. — Бросил.

— Я тоже бросаю…

— Давно?

— Давно! — отмахнулся старик, сунув папиросину в рот и щелкнув зажигалкой. — С сорок первого, после того, как освободился…

— А вы разве того… Сидели?

— Да, попал в тридцать девятом под чистку сотрудников районного управления НКВД…

— Сочувствую.