Физрук

На машине его можно пересечь за полчаса, и то если двигаться с разрешенной скоростью, скрупулезно останавливаясь возле каждого светофора, даже когда на улице ни души. Так что ровно через десять минут я притормозил возле полковничьей «Волги». Сам Михайлов стоял не возле нее, а под деревом — одним из тех, что росли вдоль проезжей части, и не двигался с места. Это означало, что он собирается разговаривать прямо тут, на морозце. Трудовик ткнул меня в плечо, и мы полезли из теплого салона.

— С Новым годом, товарищ полковник! — поздравил его Курбатов.

— Аналогично, — буркнул он.

— Докладывайте!"

"— Сегодня в два часа ночи на квартире Данилова раздался телефонный звонок, — принялся докладывать Витек. — Данилов взял трубку. Неизвестный сообщил ему, что у него находится Стропилин, которого убьют, инсценировав самоубийство, если Данилов не приедет по известному адресу, захватив с собой карту.

— Стоп! — сказал Михайлов. — По какому адресу и что за карта?

— В квартире, где неформальная молодежь устраивает свои сборища, — пояснил Курбатов. — Автомобильная карта города и окрестностей с особыми отметками.

Вероятно, имеющая отношение к деятельности подпольного синдиката.

— И карту эту вы отдали, конечно, — догадался полковник.

— Отдали, но утром у нас будет копия со всеми отметками.

— Хорошо. Дальше!

— Я вызвал машину из Управления и организовал скрытое наблюдение за домом. Пятнадцать минут назад встретил Данилова, который возвращался с места встречи с неизвестным.

— Так. Ладно, — кивнул Михайлов. — Теперь ты, Данилов!

— На машине, которую мне предоставило ваше Управление, я доехал почти до самого дома, где находится эта самая молодежная вписка… Сразу в подъезд соваться не стал, а взобрался по пожарной лестнице на третий этаж, через окно проник в потайную комнату.

Из нее попал в ту, где находился Стропилин. Развязал его и помог спуститься вниз. Спустился сам и уже вошел в дом через подъезд. На лестничной клетке меня пытался то ли остановить, то ли еще что со мною сделать, какой-то хмырь… Я его немножко стукнул, потом поднялся в квартиру. Там оказалось еще два человека. Один здоровенный облом, а второй лощенный, в пальто, кашне и шляпе. Облома тоже пришлось слегонца повредить, а с хлыщем мы потолковали по душам. Зовут его Илья Ильич. Он намекнул, что курирует нечто, связан с нелегальной экономической деятельностью, причем, не только в Литейске, и предложил мне стать его телохранителем, но не постоянным, а для неких особых случаев. Я обещал подумать. Завтра, в девять вечера он мне позвонит.

— Илья Ильич… — повторил полковник. — Не местный… Курирует теневиков… Очень интересно…

— Так что нам делать, Евксентий Григорьевич? — спросил его подчиненный.