Физрук

— Что случилось, что случилось… — пробурчал тот, глядя прямо перед собой — на улице Горького даже в 1981 году было довольно плотное движение и приходилось быть начеку. — Случилось то, что материалы, которые ты привез, таки могут утечь за границу.

— С чего ты взял?

— С того, что ваша Кривошеина едет сейчас в Шереметьево-два!

— Откуда тебе это известно?

— От верблюда!.. Я следил за вашей подружкой от самой Третьяковки.

Вот тебе и Цыпкин! А ведь я его там и не заметил. Впрочем, он может в машине сидел, а на тачки я внимания не обращал. Где же, в таком случае, КГБ? Не может быть, чтобы они не вели «королеву постельных клопов».

Скорее всего — ведут до сих пор, а лингвист только под ногами путается.

— И что, она сразу поехала в аэропорт? — спросил я.

— Не, петляла по улицам, в общественный транспорт не садилась… Я как только вы, Мария, простите не знаю вашего отчества, отдали Кривошеиной пакет, так сразу за ней и поехал…

— Ну, а откуда ты знаешь, что едет она именно в Шереметьево-два?

— Она сама сказала.

— Кому? Тебе?

— Мне. Стала голосовать. Я остановился. «Куда?» — спрашиваю. Она говорит: «В Шереметьево-два не подбросите?» Я говорю «Подброшу.

Садитесь!» А она — «Ой, извините!», и не села ко мне. Я вылез из машины, капот поднял, вроде как с двигателем что-то, а сам краем глаза на нее посматриваю, как она прыгает, рукой машет. Тормознула «Москвичонок», села в него и поехала. Я — следом… Смотрю, вы идете…

— И когда это произошло?

— Минут десять назад. Она три с лишним часа по улицам моталась. Я все боялся, что зайдет куда-нибудь и отдаст пакет.

— Понятно, — буркнул я.

Мы миновали Белорусский вокзал и покатили по Ленинградскому проспекту.

Справа и слева тянулись знакомые здания. Мы проехали метро «Динамо», миновали Путевой дворец Петра Первого, промчались мимо метро «Аэропорт» и «Сокол», свернули на Ленинградское шоссе.

Вершковой было интересно. В столице она была впервые, а потому крутила головой во все стороны. Так что, не пойдя в кино, она немногое потеряла. «Войковская», «Водный стадион» остались позади. Замерзшее и заснеженное Химкинское водохранилище, образованное слиянием нескольких подмосковных рек, тянулось слева. Автомобильчик миновал мост над рекой Воробьевкой, проехал под эстакадой МКАД и оказался за пределами столицы, которая в эти времена еще только протягивала сюда свои железобетонные щупальца.

Вскоре мы свернули на Международное шоссе, ведущее к аэропорту «Шереметьево».

Видать, я заразился от Цыпкина, потому что и мною овладел охотничий азарт. А вдруг гэбэшники и впрямь упустили «королеву постельных клопов», а мы втроем ее схватим? Может так Родине поможем?

Жигуленок подкатил к зданию аэровокзала «Шереметьево-2». Лихо, как в кинобоевике влетел по въездному пандусу.