Физрук

Мы выскочили и вбежали в здание аэровокзала. Ну и где здесь искать мадам Кривошеину? Народу толпилось в терминале преизрядное количество. Как самый трезвомыслящий, я решил взять руководство на себя.

— Так, милые мои, — начал я. — Расходимся в разные стороны. Ты, Маша, направо, ты, Русик, налево. Я наверх, потом — вниз. Увидите нашу подружку, не орать и не бросаться. Следите и старайтесь не попадаться ей на глаза. Учтите, что скорее всего, мы не одни пасем ее. Если Эсмирку будут брать, не стоит мешать органам.

— А если она улизнет за границу? — спросил Цыпкин.

— Не улизнет.

"И мы разошлись в разные стороны. Я поднялся на балкон. И для начала посмотрел на зал внизу. Сотни голов. И не меньше половины из них женские. Поди разбери. Ладно, поищу на балконе. Разумеется, здесь ее не оказалось. Слишком мало места и трудно спрятаться. Нужно спуститься на первый этаж. Я сбежал по ступеням и тут же наткнулся на Машу. У нее были круглые от удивления глаза, словно она узрела привидение. Набирая разинутым ртом воздух, она тыкала пальцем куда-то позади себя. Я посмотрел через ее плечо и тоже разинул по-рыбьи рот.

Было от чего. В паре десятков шагов от нас стояла Эсмирка и улыбалась. И не просто так улыбалась, а беседуя с нашей общей знакомой Ольгой Михайловной. И хотя последнюю я видел лишь со спины, но узнал ее по пальто, в котором она была вчера. Телегина что-то говорила Кривошениной и активно жестикулировала. Может, рассказывала ей, как пройти к месту, где сотрудники госбезопасности ловят иностранных шпионов и их пособников? В любом случае, «королева» приветливо кивнула своей собеседнице и направилась в нашу сторону.

Вершкова кое-как от меня отбилась, глядя возмущенно-счастливыми глазами. А я проводил взглядом Эсмеральду Робертовну (она нас не заметила) и хотел было двинуть за нею следом, как услышал:

— Вы-то что здесь делаете?

Обернулся. Ну конечно, моя гостеприимная «квартирная хозяйка».

— Гоняемся за вашей знакомой, — съязвил я. — И видели, как вы с ней мило беседовали.

— В шпионов решили поиграть? — ехидно поинтересовалась Ольга Михайловна.

И тут разноязыкий шум, что царил в здании аэровокзала, перекрыл пронзительный крик:

— Хулиган! Отстань! Милицию позову!

— Вашу же мать! — выдохнула Телегина и вытащила из кармана портативный передатчик: — Седьмой, я первый! Что-там у вас? Прием!

— Первый, я седьмой! — захрипело в динамике рации.