Физрук

Зато отчетливо видел, как воровато оглянувшись, мой ученик рванул вдоль улицы. Причем — в моем направлении. Так что схватить его за шиворот было делом техники. И тут пацан меня удивил. Он перехватил мое запястье и попытался перебросить меня через бедро. Не вышло. Я для него слишком тяжел, так что он остался трепыхаться в моих руках, как птенчик в пасти кота. Из-под расстегнувшегося пальтишки его на снег брякнулось несколько картонных коробок.

— Тэкс, Сергей Севастьяныч, — пробормотал я. — Продолжаем аптеки обносить?

Птенчик забился еще отчаянней.

— Пусти, сволочь, — просипел он.

— Нихренасе! — выдохнул я и как следует его встряхнул. — Ты с кем разговариваешь, сявка⁈

Воришку мгновенно проняло.

— Я извиняюсь, Сан Сеич! — проныл он.

— Так-то лучше, — смилостивился я. — Ну-ка подбери коробки и пошли.

— В ментовку? — угрюмо осведомился оболтус.

— Торопишься за решетку? — хмыкнул я. — Ты же там, вроде, бывал… Понравилось?

Зимин в ответ лишь угрюмо засопел.

— Успеешь еще, — продолжал я. — Ко мне пойдем. У меня торт остался. Расскажешь, что да как, а там посмотрим… Только не думай обрываться.

Куда ты из города денешься?..

Пацан подобрал коробки, сунул их за пазуху. Я положил ему руку на плечо — на всякий случай — и повел. Зимин не вырывался, видать, понял, что деваться ему и впрямь некуда. Хорошо, что Сидорыч уже дрых в своей будке, иначе бы увидев, что я ночью к себе пацана веду, нехорошо обо мне подумал бы.

В квартире я велел ученику скидывать пальтишко, а коробки с краденным лекарством — оставить в прихожке. Потом отправил мыть руки, а сам снова поставил чайник на конфорку. Вымыв руки, оболтус остался торчать в прихожей.

Захватив чайник и чистую чашку для него, я повел ночного гостя в большую комнату."

"— Пей чай, наводи тело, — сказал я ему. — И на торт налегай. Мне одному его не усвоить.

— А где ваша жена? — спросил Зимин.

— Много будешь знать, не скоро школу закончишь, — ответил я.

Пацан кивнул и принялся доедать остаток торта. Настроение его явно улучшилось. Покуда ученик подчищал крошки, я его ни о чем не спрашивал. И так было понятно, что положение его хреновее некуда. Еще по первой краже дело не закрыто, а он на новую пошел.

Завтра обнаружится, что лекарства пропали, первым делом подумают на него. Теперь уж точно одной комиссией по делам несовершеннолетних не обойдется. Посадят идиота. Вот как его теперь вытаскивать? Самое подлое, что и аптека та же, где провизоршей работает эта жирная дура, Марь Ванна.

— Ну а теперь выкладывай все, как есть, — потребовал я, когда подопечный налопался.

Зимин снова засопел.

— Давай-давай! — подбодрил его я. — Я не следователь и протокол не веду.